Переулок капитана Лухманова

«Издеваешься, да? У меня же нет!»

И тогда он вдруг:

«А хочешь этот получить?»

Я говорю:

«За какие денежки?»

«А давай поспорим на что-нибудь. Если выспоришь – будет твой…»

Я сперва не поняла, к чему это. А он вдруг:

«Спорим, что не сможешь состричь машинкой свои кудри! А если сострижешь, бинокль – твоя добыча…»

– Вот сволочь! – искренне сказал Мак.

– Ну нет… Наверно, его просто что-то царапало внутри… такое… Он ведь не думал, что я это по правде сделаю…

– А ты сделала?!

Я говорю:

«Давай.

Только с ремешком и футляром»…

– Ненормальная, – убежденно сказал Мак. – Не потому, что особый организм, а сумасшедшая…

– Две мастерицы в поселковой парикмахерской так же сказали. А я им объяснила, что это для кино. Мол, поблизости снимают фильм, и в нем нужна стриженая девочка. Ну, они сразу меня зауважали…

– А на самом-то деле зачем ты это? Из-за бинокля?

– Ну… главным образом из-за Даньки. Жалко его было… А еще назло Танкограду. Ну… и еще…

– Что? – осторожно спросил Мак.

– Понимаешь, хотелось хоть одно лето побыть настоящим мальчишкой. Чтобы вместе со всеми футбол гонять, по оврагам лазить, в разбойников играть…

– С волосами разве нельзя?

– Можно, только… ну всё будто понарошку. Мама с бабушкой ахали: «Ты же девочка!» Мама крик поднимала, если видела меня в шортах… А тут уж никуда не денешься…

– И что сказала мама? – хмыкнул Мак.

– Упала в обморок. Сделала вид… Полежала две минуты и уехала в город, а оттуда в командировку, в Омск.

Она работает экспедитором в фирме «Стеклянный мамонт»…

– А бинокль-то этот… Танкоград… тебе отдал?

– А куда бы он делся? Он же при всех пообещал. Мальчишки его сгнобили бы…

Мак подумал, что еще сказать, и спросил:

– Как нога-то? Не болит больше?

– Ни капельки… А вода уже и не горячая, а просто теплая. Будто мы на мостике у прогретой лужи. И будто лето вокруг…

– Значит, у тебя осталась память о том лете, да? Бинокль…

– А вот и нет! Я его сразу Даньчику отдала. Мне-то зачем? У меня дома есть сорокакратная труба, папин подарок… А про лето у меня и без того осталась память.

Меня стали звать не Машей, а Мишей, Мишкой. И всё мне стало можно… как стриженому Мишке. Из рогатки стрелять, по березам лазать и даже драться…

– Ты умеешь драться? – огорчился Мак. Почему-то не хотелось ему, чтобы она была… чересчур уж Мишка. Ведь с виду-то совсем не такая.

– А это и не надо уметь, – деловито объяснила Маша. – В драке главное – не бояться.