Питер Пен

Для него в феях не было ничего необычного, они надоедали ему, попадались под ноги и так далее. Но вообще-то он их любил. Он рассказал Венди, как они впервые появились.

– Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея.

– Так и получается?

– Нет, ребята уж очень умные стали, чуть подрастут – и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: «Глупости, нет никаких фей», как одна из них тут же падает замертво.

Ему надоело говорить о феях. Он прислушался. Его удивляло, что Динь-Динь до сих пор ни разу не подала голоса.

– Не понимаю, куда она подевалась. Динь, где ты?

У Венди забилось сердце.

– Питер, – закричала она, хватая его за руку, – уж не хочешь ли ты сказать, что здесь, в комнате, фея?

– Была только что, – сказал он не без раздражения. – Ты не слышишь ничего?

Они вместе прислушались.

– Вроде звенят какие-то колокольчики, – сказала Венди. – А больше ничего.

– Тогда это и есть Динь. Она так разговаривает. Ага, мне кажется, я тоже слышу.

Звон доносился со стороны комода. У Питера вдруг сделалось весёлое лицо. Ни у кого не бывало такого весёлого лица, как у него. И какой звонкий был у него смех! Он всё ещё умел смеяться, как смеются в первый раз в жизни.

– Венди, – прошептал он, – кажется, я задвинул её вместе с ящиком!

Он выпустил бедняжку Динь из ящика, и она заметалась в воздухе, ругая его на чём свет стоит.

– Ладно, не ругайся, – сказал Питер. – Ну, виноват, виноват. Только откуда мне было знать, что ты там сидишь?

– Питер, – воскликнула Венди, – пусть она постоит минутку, я хочу её рассмотреть!

– Они редко когда останавливаются, – заметил Питер.

Но на минуточку она всё же задержалась на часах с кукушкой.

– Ой, какая хорошенькая! – поразилась Венди, хотя лицо у Динь всё ещё было искажено злостью.

– Динь, – произнёс Питер дружелюбным тоном, – эта леди хочет, чтобы ты стала её феей.

Динь ответила какой-то дерзостью.

– Что она говорит, Питер?

Ему пришлось переводить:

– Она не очень-то воспитана. Она говорит, что ты большая и безобразная девчонка. И что она – моя фея. – Он попытался её урезонить: – Ты не можешь быть моей феей, Динь, потому что я мужчина, а ты женщина.

– Дурачок ты, – сказала на это Динь и упорхнула в ванную.