Повелитель блох

Естественно, что переплётчик был столь же ошеломлён, как и господин Перегринус, а дети, побросав игрушки, глазели на незнакомку разинув рты; но женщины гораздо менее поражаются чем-нибудь странным и необычным и вообще гораздо скорее собираются с мыслями, а потому у жены переплётчика у первой развязался язык, и она обратилась к незнакомке с вопросом: что будет угодно прекрасной даме?

Тут дама вошла в комнату, и напуганный Перегринус хотел было уже воспользоваться этим мгновением, чтобы поскорее ускользнуть, как незнакомка схватила его за обе руки и прошептала сладостным голоском:

– Итак, счастье мне всё-таки благоприятствует, я нашла-таки вас! О Перегрин, мой дорогой Перегрин, что за прекрасное, блаженное свидание!

С этими словами она приподняла свою правую руку так, что коснулась губ Перегринуса, и он был вынужден её поцеловать, хотя при этом холодные капли пота выступили у него на лбу.

Тут дама отпустила обе его руки, давая ему возможность убежать, но он чувствовал себя околдованным и не трогался с места, как бедный зверёк, очарованный взором гремучей змеи.

– Позвольте мне, – заговорила тогда дама, – позвольте же и мне, дражайший Перегрин, принять участие в прекрасном празднике, который вы, по доброте и благородству вашей нежной души, устроили невинным детям, позвольте же и мне внести в него свою лепту.

Тут она стала вынимать из изящной корзиночки, висевшей у неё на руке и остававшейся до сих пор незамеченной, всевозможные прелестные игрушки, заботливо и аккуратно расставила их на столе, подвела к нему мальчиков, указала каждому, что ему предназначено, и так мило обращалась с детьми, что лучше и нельзя себе представить.

Переплётчик думал, что он видит это во сне, жена же его лукаво улыбалась, будучи убеждена, что между господином Перегрином и незнакомой дамой, надо полагать, было особое соглашение.

Пока родители удивлялись, а дети радовались, незнакомка уселась на ветхий, расшатанный диван и посадила рядом с собой господина Перегринуса Тиса, который теперь уже и сам не знал, действительно ли он есть это самое лицо.

– Дорогой мой, – начала она тихо шептать ему в ухо, – дорогой и милый мой друг, какую радость, какое блаженство испытываю я подле тебя.

– Позвольте, – запинаясь бормотал Перегринус, – позвольте, сударыня.