Еще один шанс: Еще один шанс. Дикая война. И один в тайге воин

Ну, оно и рвануло, – закончил Мишка, злорадно усмехнувшись.

– Интересный ты паренек, – протянул мужчина, окидывая Мишку задумчивым взглядом. – И внимательный, и с динамитом обращаться умеешь, и думаешь так, словно в военному училище учился. Откуда такие знания?

– Книжки люблю, – отрезал парень. – Если вы решили, что я на хунхузов работал, так напрасно. Я по их милости сиротой стал, и резать этих тварей буду всегда и везде.

– Гм, – смущенно откашлялся старший. – Не знал, извини.

– Бог простит. Дозвольте идти, ваше благородие?

– Торопишься куда?

– Из тайги вышел.

Устал. Помыться бы. Да и не жравши весь день.

– Ступай, – подумав, кивнул тот. – Только из поселка не отлучайся. У нас, возможно, еще к тебе вопросы будут.

– Так я завтра сюда на службу приду.

– Это кем же ты тут служишь? – удивился старший.

– Оружейник я, ваше благородие. Для господ полицейских патроны кручу.

– Что, для нарезного оружия?

– Для револьверов. Винтовочные мне не сделать. Там пули в медной рубашке.

– Что, вправду оружейник? – повернулся мужчина к уряднику.

– Еще какой, – истово кивнул тот. – Таких мастеров поискать.

– И стреляет так, что наш первый стрелок только рот от удивления разевал, – не утерпев, добавил полицейский.

– Нашел чему удивляться. Я ж охотник, – фыркнул Мишка, мысленно посылая его куда подальше.

– Ага, охотник. Это с ружьем да винтовкой охотник, а когда из револьвера стрелял?

– А какая разница, с чего стрелять? Правила-то одни, – вздохнул Мишка.

 – Мушка, целик, мишень. Проведи прямую линию и стреляй.

– Что, и вправду так хорошо из револьвера стрелял? – спросил у полицейского старший.

– С тридцати шагов все шесть пуль в центр мишени, – не промолчал тот.

– Интересный ты юноша. Очень интересный, – проворчал мужчина, рассматривая Мишку непонятным взглядом.

* * *

Два дня после памятного похода прошли нормально. Выпал первый снег, и Мишка с удовольствием занимался домашними делами. Колол дрова, расчищал двор и вообще тихо радовался жизни.

Но чуйка, печень или еще какой ответственный за это орган не давали покоя. То и дело прокручивая в голове события предыдущих дней, он все больше приходил к выводу, что очень скоро что-то произойдет. И это что-то будет весьма неприятным. Во всяком случае, для него.

Оставалось понять, что это может быть. И каждый раз, вспоминая лица главных участников тех событий, он склонялся к мысли, что его попробуют разменять.