Еще один шанс: Еще один шанс. Дикая война. И один в тайге воин

Уже подходя к поселку, Мишка подумал, что кто-то наверху решил компенсировать ему потерянное время, выводя под выстрел пушного зверя. В мешке у него лежали одна шкурка кабарги, три беличьих и две куньих шкурки. Добравшись до окраины деревни, он снял лыжи и не спеша зашагал к дому. Глафира хлопотала по хозяйству и, увидев парня, охнула.

– Как тут у тебя, мама Глаша? – спросил Мишка, доставая добычу.

– Тихо все было, сынок, – улыбнулась женщина, восторженно любуясь игрой куньего меха. – Даже толстяк твой не заходил.

– Ну и слава богу. Правила где у нас остались?

– Так в сарае.

Сходив в сарай, Мишка принес плетенные из орешника правила для шкурок и, быстро натянув на них добычу, вынес рухлядь в сарай. На мороз. Заниматься выделкой ему не хотелось. Нудное это дело и вонючее. Да еще и купцы начинали придираться к качеству выделки. А так сырье оно и есть сырье. Цену дадут. А вздумают кобениться, так купцов в округе много. С этими мыслями Мишка вернулся в избу, где тетка уже суетилась, накрывая на стол.

– В баньку бы сейчас, – мечтательно протянул Мишка.

– Так худая у нас баня, сынок, – вздохнула Глафира. – Крыша течет и печку перекладывать на добно.

– Ничего. Если сложится, на будущий год поправим, – отмахнулся Мишка, запуская ложку в наваристые щи.

* * *

Собрав очередную дощечку с готовыми патронами, Мишка устало вздохнул и занялся уборкой. Прошла неделя с того памятного похода, а его так никто и не спросил, что случилось и почему, уйдя с группой, он через двое суток оказался в выделенной ему мастерской.

Вернувшись домой, он сходил на торг и, продав добытые шкурки, приволок домой салазки, полные гостинцев. Как выяснилось, они с Глафирой оба оказались сладкоежками и потому предпочитали пить чай со всякими вкусностями.

Полученные за шкурки рубль двадцать копеек он потратил почти все. Оставшийся полтинник Мишка отдал тетке. Скоро в участке должны были уплатить жалованье, так что деньги будут. Свое дело парень знал на «ять». Запасные патроны собраны, в мастерской полный порядок, а за каждую щепотку пороха он готов был отчитаться, благо было чем.

От размышлений его отвлек звук тяжелых шагов на лестнице.

«Вот и наш толстячок пожаловал», – угрюмо подумал Мишка.

– Здрав будь, Михаил, – прогудел урядник, протиснувшись в двери.

– И вам здоровья, Николай Аристархович, – склонил голову парень. – Присаживайтесь. В ногах правды нет.

– Благодарствую, – кивнул толстяк, тяжело опускаясь на табурет.