Одиночка. Честь и кровь: Жизнь сильнее смерти. Честь и кровь. Кровавая вира

То, что Елисей почти не пил спиртного, ей очень нравилось, и женщина даже не пыталась предлагать ему выпивку. Одарив ее отрезами шелка, Елисей выставил на стол последний сверток и принялся осторожно разворачивать холстину. Увидев роскошные часы, Анюта восторженно ахнула, не поверив собственным глазам.

Откинув на задней стороне крышечку, Елисей достал массивный ключ и, осторожно заведя часы, поставил их на полку напротив кровати.

– Вот. Теперь всегда будешь время знать и меня вспоминать, на них глядя, – улыбнулся он, слушая размеренный ход механизма.

– Тебя и так не забуду, – всхлипнула Анюта, прижимаясь к нему всем телом.

– Не хнычь, – ласково буркнул Елисей, поглаживая ее по спине и ниже. – Сама знаешь, остаться здесь я не могу, а в крепости тебе жизни не будет.

– Знаю, милый, все знаю, – прохлюпала Анюта. – Да только все одно не хочу, чтобы уезжал.

– Я, Нюта, человек служивый и войной живу. Видела же, с кем мне приехать довелось.

– Угу, целый полковник. Я ажно речи лишилась, когда мундир разглядела.

А в гостинице вся прислуга с хозяином на цыпочках ходила, лишний раз боясь голос подать, – хихикнула женщина, припомнив день их знакомства.

– С чего это? – удивился Елисей, не знавший таких подробностей.

– Да кто же его знает, что это за офицер такой, что за-ради него ажно из городской управы чиновник прибегал. Вот хозяин на всякий случай и велел нам тише воды себя держать.

– Догадливый у вас хозяин, – хмыкнул Елисей. – Это полковник контрразведки.

Только ты языком особо не мети. Я тебе это на будущее сказал. Мало ли как оно повернется. Может, он еще раз к вам поселиться решит. Дядька он не злой, но дело свое туго знает. Так что, ежели возникнет случай, прислуживай да рта лишний раз не открывай. Делай, что велят, и уходи. Целее будешь. Запомнила?

– Ага. Все сделаю, как ты велел, – истово закивала Анюта, еще крепче прижимаясь к нему.

– Ох, и ладная ты, – жарко выдохнул парень, подхватывая ее на руки и направляясь к кровати.

– Самовар, – счастливо пискнула женщина, обнимая его за шею.

– К черту. После все, – зарычал Елисей, сдергивая с нее рубашку.

* * *

Темна южная ночь. С этой мыслью Елисей, хищно усмехнувшись, сделал еще один шаг вперед и одним резким движением вонзил бебут в шею сторожа, настороженно всматривавшегося в темноту ночи. Изогнутый клинок с едва слышным хрустом погрузился в плоть, разрезая аорту и дыхательное горло одновременно.