Последний рейд: Последний рейд. Кровь за кровь

Назвав адрес банка, Генри откинулся на спинку кресла, обитого натуральной кожей, и принялся рассматривать проплывающий за окном пейзаж, чувствуя, что его внимательно изучают. Молчание затягивалось, и нарушать его Генри не собирался.

– Вы всегда такой? – неожиданно спросила Натали.

– Какой?

– Не человек, а каменный истукан.

– Это отпечаток профессии, – мрачно ответил Генри.

– Разве бывшим военным запрещено быть любезными?

– Не думаю, что вам нужна моя любезность, – ответил Генри, чувствуя, что начинает непонятно почему злиться, – вы молоды, красивы, наверняка богаты, от поклонников отбоя нет.

А я старый бирюк, привыкший спать не с женщиной, а с оружием. Не стоит испытывать на мне ваши чары.

– И не надейтесь! – возмущённо фыркнула девушка и отвернулась. Но спустя несколько минут заговорила снова.

– А что означает это слово?

– Какое?

– Бирюк.

– Так когда-то называли волков, живущих не в стае, а в одиночку.

– Волков?

– Это такой хищник, прародитель собак.

– Ну что такое волк, я знаю. Просто никогда не слышала такого слова.

– Это определение исчезло вместе с волками, – вздохнул Генри.

– Вы словно жалеете о них, – удивилась девушка.

– Иногда мне кажется, что я опоздал родиться, – ответил Генри, сам не понимая, зачем говорит ей это.

– Кажется, я поняла. Вы недавно уволились из армии и теперь не знаете, куда себя деть. Я права? – с интересом спросила Натали.

– Не совсем, – чуть улыбнулся Генри. – У меня есть кое-какой план, но насколько он окажется успешным, это вопрос.

В цивильной жизни мне многое в новинку. Приходится приспосабливаться.

– Для начала научитесь улыбаться, – посоветовала девушка.

– Я умею. Просто повода к этому не вижу, – ответил Генри.

– Похоже, у вас и вправду проблема, – задумчиво ответила она.

– Какая? – удивился Генри.

– Проблема свободного общения. Вы даже не пытаетесь завязать знакомство, поухаживать. Вы делаете дело. И всё.

– Но я и вправду считаю, что вам мои ухаживания не нужны.

Вокруг вас море молодых ребят, умеющих говорить, ухаживать, так что мои попытки заранее обречены. Зачем же тогда выставлять себя на посмешище?

– Боитесь показаться смешным?

– Я ничего не боюсь. Трудно чем-то напугать человека, которого хоронили столько раз, что он и сам со счёта сбился.

– Иногда моральные раны намного болезненнее, чем физические, – задумчиво ответила Натали.

– Это мне тоже хорошо известно.