Шатун

Кушать хочешь, значит, здоровье будет, – кивнула хозяйка, чуть улыбнувшись.

Она снова вышла, чтобы вернуться минут через двадцать с широким медным подносом в руках. Поставив его на стол, женщина подошла к лежанке и, ни слова не говоря, ловко подсунув ладонь под шею своему пациенту, с неожиданной силой приподняла его торс. Подложив подушку так, чтобы лейтенант оказался в сидячем положении, она переставила поднос ему на колени и, кивая на глиняный горшочек, сообщила:

– Пити горячий. Осторожно кушай.

Вспомнив, что пити – это кавказский пряный суп с говядиной и алычой, Шатун судорожно сглотнул набежавшую слюну.

Такое блюдо он пробовал, когда группа только приехала на базу в Моздок. У них было время, чтобы немного побродить по городу и попробовать местную кухню. Схватив с подноса деревянную ложку, Шатун снял с горшочка крышку и, зачерпнув горячего, ароматного варева, не раздумывая, отправил ее в рот. Откусив от толстого куска кукурузного хлеба, лейтенант вдруг замер, словно громом пораженный.

И поднос, и горшочек, а самое главное, ложка, все эти предметы носили следы кустарного изготовления.

Испуганно глядя на предметы домашнего обихода, он вдруг понял, что окончательно теряет связь с реальностью. Этого не могло быть, но это было. Было на самом деле. Жжение во рту заставило его очнуться и проглотить пищу. Специй и перца хозяйка не жалела. Непривычного Шатуна даже в пот бросило.

Тряхнув головой, лейтенант не спеша съел все принесенное до крошки и, с удовлетворением вздохнув, еле слышно проворчал:

– Ладно.

Коли доктор сыт, так и больному легче. Но блин, куда ж меня все-таки занесло? Нет, то, что это Кавказ, и слепому ясно. Но где именно я на Кавказе?

Монолог этот прервала хозяйка, войдя в комнату с очередным подносом. Но на этот раз гораздо меньшего размера. На подносе оказался кавказский грушевидный стаканчик и плошка с медом.

– Хорошо кушаешь. Быстро здоровый станешь, – одобрительно проворчала хозяйка, забирая у него опустошенный поднос. – Чай пей. Хороший чай.

Ханьский. Купец возит. Я его дочку лечила.

– Ханьский? Купец? – растерянно повторил Шатун, едва не разбивая упавшей челюстью стакан с чаем. – Да мать твою! Что тут вообще происходит?! – не удержавшись, взвыл он в голос.

– Спокойно будь, – отрезвил его жесткий женский голос. – Ты мужчина, а не девчонка перед свадьбой. В руках себя держи. Потом все узнаешь. Ходить сможешь, отведу тебя, все покажу.

– Куда отведете? – усилием воли взяв себя в руки, спросил Шатун.