Музыка сентября

Или это почерневшая от времени бумажная купюрка, с загнутыми краями, потрескавшаяся от частых сгибов посередине.

Но даже не само название привлекло меня. А полное отсутствие окон. Их не было совсем, никаких: ни занавешенных, ни зарешеченных, ни даже просто заколоченных облезлыми досками. Дверь, вывеска – и всё.

Мы тогда еле дождались приезда полиции и потом еще долго повторяли одни и те же показания, пока были составлены все приличествующие такому случаю протоколы. Полицейский был средних лет, очень важен и убедителен, так что удрать из-под его жесткой руки не имелось возможности.

Тогда я зажевал таблетку аспирина, еще утром любезно сунутую мне в кармашек сюртука дорого?й супругой. Запить было нечем, поэтому еще долго мучился этой вязкой горечью на языке. Я не уверен был, что это от таблетки, а не от жизни, но это второстепенный вопрос. В тот момент меня разбирало любопытство, что же находится за этой таинственной дверью. Она притягивала мои мысли и манила, слово магнитом.

И даже сейчас бы не смог объяснить, почему в тот момент я – уставший и брезгливый по жизни, вдруг решился на этот отчаянный шаг. Как только мы закончили со всеми формальностями в вонючей квартирке арестованного художника, я кинулся на улицу, чтобы наконец-то узнать, что находится внутри жалкой безглазой забегаловки со странным и двояким названием.

На удивление там не было ни одного охранника, кто мог бы хоть как-то воспрепятствовать или удержать меня от неверного шага.

Да и дверь, что в тот момент мне показалось совершенно странным, была без единого замка. Я с осторожностью взялся за теплое древко ручки, отполированное тысячью прикосновений чьих-то рук, и потянул тяжёлую дверь на себя. Не издав ни единого звука, она с легкостью открыла чернеющий зев длинного коридора, уводящего куда-то вниз, словно в глубокую пещеру или же глотку давно уснувшего дракона.

Бар, впрочем, ничем не отличался от сотни других таких же: прокуренный, утопающий в дыму и пьяном угаре салон, сонный бармен, ящик, стоя?щий в углу на чёрной металлической тумбе и изрыгающий из себя какую-то мелодию в стиле кантри, просиженные кожаные диваны нелепого рыжего оттенка и деревянные непокрытые столы.

Я присел за один из них и подумал, какого черта я сюда приперся? Но тошнотворный запах трупа настолько въелся мне в мозг, что неудивительно, что я стал совершать необдуманные и нелогичные поступки.