Музыка сентября

Затем, передав мне бокал, заманчиво изгибаясь и виляя задом, обтянутым какой-то совершенно нелепой блестящей тряпкой, она обошла меня. И даже не прикоснулась. А затем, встав сначала на табуреточку, забралась и присела на край рояля, и изящно вытянула свои безупречные длинные ноги в дьявольски-сексуальных туфлях.

Я сел. И снова начал играть. Не помню, что, наверное, что-то веселое. Потому как тишина в салоне сменилась довольным гулом, перемешиваясь со звоном бутылок и бокалов. Но для меня больше ничего не существовало.

Я пил вино из ее рук и наслаждался видом стройных ножек, представляя, как они в скором времени будут лежать на моих плечах.

2

Утром я ел вонючую яичницу, пожаренную на двух кусочках второсортного сала, без тарелки, прямо со сковороды, – ежедневный утренний завтрак, любезно приготовленный моей женой. И пил такой же второсортный кофе, кислый на вкус, горячий и пустой, но с хорошим ароматом. Думаю, его создавали очень долго и тщательно, дабы это дешевое пойло могло хоть как-то мотивировать по утрам идти на работу безвольных и замученных бытом граждан.

Мой день шел своим чередом, набивал меня раздражением на посетителей и скучными мыслями о том, как добыть еще немного денег. Жена сообщила, что у нее порвался сапог и пока она его, конечно, отдаст починить. Но покупка новой обуви не за горами. А значит, придётся поднапрячь мозг и раскошелиться.

Все это, впрочем, не досаждало мне, как раньше. Я был вдохновлен и отчасти чувствовал себя отдохнувшим, хоть и спал всего несколько часов.

Спал, конечно, дома, а не в гостинице. Врожденная брезгливость пересилила, и в четыре утра, когда моя прекрасная нимфа соскользнула с рояля и растворилась в прокуренном салоне, я решил возвращаться в свою квартиру.

Жена спала, сын тоже. Утром обыденная перепалка за туалет и недовольство кучерявого пса на минуту заставили усомниться, а не приснилось ли это все мне? Но вопрос жены, почему я вернулся так поздно, все же расставил все точки над i.

Сказал правду, как и всегда.

Правда лучше лжи. Ей можно играть, словно кубиком Рубика. И показывать те грани, которые выгодно. Описал ей подробности посещения квартиры небезызвестного в городе художника, вонь от трупа, грязь студии. А потом рассказал, что напивался в баре и лечил душу. Она определённо поверила. Я не сказал ничего, что могло противоречить ее понятиям обо мне.

Супруга осталась спокойна, я где-то внутри счастлив, что у меня появилась маленькая тайна от нее.