Почти живой Жорж

И опять темнота…

Глава пятая. Кто-кто в теремочке живёт?

Я снова оказался в доме Астролябьевых, где жил со своей любимой хозяйкой Агатой. Отец девочки, как позже выяснилось, был знаменитым на весь мир учёным, который большую часть времени проводил в научно-исследовательском институте во Франции.

Все это время за девочкой присматривали гувернантка Николь Леру и мажордом Анри Пуше. Для тех, кто не знает, мажордом – это тот, кто делает абсолютно всё. Этакий «принеси – подай, пошёл на фиг – не мешай» для зажиточных.

А гувернатка – это что-то вроде проживающей с вами на одной территории учительницы. В общем, и врагу не пожелаешь. А с другой стороны, может, я так думаю потому, что у меня нет врагов?! Да и откуда бы им взяться, ведь я самый обычный пёс, ну был, по крайней мере.

Вернёмся же к нашим французам. Мадемуазель Леру была просто леди – совершенство, современной разновидностью Мерри Поппинс. Строгая, но справедливая, девушка ухитрилась найти общий язык с подопечной почти сразу, с первых дней своего пребывания в особняке.

Согласитесь, такое удаётся не каждому учителю.

Кроме бесспорных педагогических способностей природа одарила Николь неплохими внешними данными и вкусом в одежде. Она была брюнеткой среднего роста с короткой модной стрижкой. Могла похвастаться наманикюренными аккуратными коготками, или как вы, люди, их называете? Предпочитала модную, но тем не менее подходящую к случаю, одежду и неизменные высокие каблуки. Её образ дополняли изящные очки, которые ей были весьма к лицу.

Мажордом Анри был седовласым и круглолицым шестидесятилетним мужчиной с доброй улыбкой и морщинками вокруг глаз, свойственными людям, любящим улыбаться во все сорок два, или сколько их там у вас, зуба. Не понимаю, почему эта душевная лыба исчезала всякий раз, когда он видел мою хозяйку. Стоило девочке войти, как выражение лица мгновенно менялось на озадаченное, пожалуй, даже немного испуганное.

Отец Агаты, как выяснилось позже, собирался перевезти дочь с собой в Лион, поэтому и нанял на работу носителей языка, чтобы девочка осваивала его быстрее и успешнее.

Впрочем, оба работника замечательно говорили по-русски, потому что жили в России уже довольно давно.

Друзей у моей бедной двуногой родственницы не было. Ни разу я не видел, чтобы к ней кто-либо из сверстников забегал в гости, или чтобы она часами переговаривалась с кем-нибудь по видеосвязи или телефону. Только с отцом.