Наследники Византии

Башку себе раздолбит, а по-своему сделает.

– Хочешь, я научу тебя чему…

* * *

Мише казалось, что он и не спал. Как только за дверью послышались шаги сенных девок, он тут же вскочил с постели, стал трясти за плечо Приселка, похрапывающего на полу, и натягивать порты, рубаху. На минуту замер, глядя на иконы. Нет, не прочесть утреннее правило было нельзя.

Приселок, сбитый с толку такой спешкой, все твердил:

– Что эта? Чего та эта?

– Да говорю же тебе – учитель велел по ране прийти.

– Чего эта?

Анна Микулишна только охнула, отерла платочком чело в испарине, перекрестила белой ручкой непоседливого сына.

Скорее бы уж вернулся Семен Иванович… тут вот- вот родить…

Около школы было пусто. И, наверное, Приселок точно что-то бы заподозрил, но тут пришел Тихон Босой за ручку с нянюшкой. Укутанная в сто платков, нянюшка скользила, переваливалась, и не ясно было, кто кого ведет в ученье – нянюшка Тихона или Тихон нянюшку.

– Слава Ти, Христе, дошли, – сказала нянюшка Приселку, – заранее выходим.

Скользота – то кака, страсть. Я все дивлюсь, как люди на кони ездют.

Нянюшка была говорлива, Приселок тоже любил почесать языком… Миша и Тихон быстро вошли в школьную избу. Здесь было тепло. Сторож уже хорошо протопил печи и сейчас как раз возился с заслонкой в той горнице, где занимался с учениками отец Николай. Сторож щелкнул задвижкой, прислонил кочергу к стене и ушел.

Кочерга – то Мише и была нужна. С колотящимся сердцем, он быстро взял кочергу, подошел к двери и стал пристраивать её так, что бы закрыть дверь, но не намертво, а с ослабой.

Потом, под взглядом удивленного Тихона, вынул из своей торбы не азбуку (азбука осталась дома под подушкой), а небольшой бочонок с едко вонявшей смазкой для тележных колес. Мишка тут же вытащил из бочонка заглушку и стал поливать смазкой, тягучей и черной, пол около двери.

– Тебе от учителя попадет за это, – сказал рассудительный Тихон.

Миша, высунув язык, старательно выписывал черные куролесы.

Остановился, передохнув, сказал:

– А… А отца дома нету. Может к Рождеству только вернется, – подумал и добавил с надеждой, – а может, вообще через год.

И вот они уже стоят в дальнем безопасном углу. Сердце у Миши колотится бешено. Он слышит, как первые ученики собираются у порога, кто-то пытается открыть дверь, все галдят, крик всё сильнее. Наконец, вожделенный миг: Васька – верзила стал колотить кулачищами в доски.