Приемыш черной Туанетты

Поразмыслив, художник ласково сказал:

– Дитя мое, если ты согласишься ходить ко мне в мастерскую, то будешь получать за это плату, а статуэтки твои я буду покупать и впредь. Я недолго задержу тебя, и это будет лучше, чем простаивать целые дни на улице.

– Да, сокровище мое, ты так и сделаешь! – вмешалась Селина. – Ты поняла? Господин художник будет платить тебе, и у тебя будет вдоволь денег для твоего бедного папы!

Дея подумала и нерешительно отвечала:

– Боюсь, что папа? это не понравится. Я спрошу его, но сейчас я должна идти домой; мне непременно нужно бежать скорей к папа?.

– Дея не может решиться сейчас, – вставил, словно извиняясь за нее, Филипп, – но завтра она, пожалуй, придет. Я постараюсь привести ее, сэр!

– Спасибо. Я живу вон в том большом доме, напротив. Спроси сапожника во дворе, и он покажет тебе дорогу в мастерскую Эйнсворта. – Художник, продолжая разговаривать с Филиппом, протянул пятидолларовую монету Дее.

– О, сэр, я так рада! Я постараюсь прийти; когда папа? узнает, как вы добры, может быть, он позволит мне пойти.

– Да, я куплю «Эсмеральду», – ответил художник с улыбкой. – Ты найдешь во мне хорошего покупателя, если будешь носить свои статуэтки в мою мастерскую.

– Я приду завтра, приду! – воскликнула девочка решительно. – Теперь, Селина, дайте мне мою корзину. Я побегу скорей к папа?.

– Не волнуйся так, сокровище мое, не волнуйся, – успокаивала ее Селина, протягивая корзину, – и не беги, не то у тебя заболит голова и ты не сможешь приготовить обед для твоего папы.

– Я должна, должна бежать, Селина! – воскликнула Дея. – До свидания, сэр! До свидания, Филипп! – И со счастливой улыбкой она выскочила из-за стойки и побежала по Королевской улице в сопровождении Гомо. Казалось, умная собака понимала состояние своей маленькой хозяйки, потому что была теперь так же резва и подвижна, как раньше – безжизненна и вяла.

– О, сэр, какое вы сделали доброе дело, купив эту фигурку! – благодарила художника Селина, глядя вслед Дее.

– И вчера не ужинал, – добавил Филипп. – Дея очень скрытна, – но я всегда знаю, когда им нечего есть.

– Как? Возможно ли это? Нечего есть! Неужели они так бедны? – воскликнул художник. – И никого нет, кто бы о них позаботился?

– У них нет никого, – ответил Филипп.