Приемыш черной Туанетты

 – Я уверен, ты продашь хоть одну. Ты не продала, кажется, ни одной с Масленицы? Тогда была дождливая погода, а теперь светит солнышко, и Королевская улица полна приезжими, – наверное, продашь сегодня хоть одну!

– О, и я надеюсь, Филипп… за бедного папа?! – ответила девочка, отдавая последние крошки хлеба собаке. – У него ни гроша, а он такой несчастный, когда у него нет денег! – И она, закрыв лицо руками, заплакала.

– Не плачь, Дея, не плачь, – нежно молил мальчик, поднимая свой лоток и корзину девочки.

 – Пойдем, пойдем скорее. Толстая Селина нынче вернется и, наверное, принесет тебе что-нибудь.

– А если не придет, что мне делать? Бедный папа? вчера уж сидел без ужина, а нынче он и не завтракал. Мне бы надо отнести ему хлеб и котлеты, которые ты мне дал… Мы с Гомо могли бы подождать… Я была не очень голодна – ведь я завтракала вчера с тобой! Теперь уж поздно – мы съели все, а у бедного папа? ничего нет!..

– Возьми и остальное, Дея, – самоотверженно предложил мальчик. – Мне ничего не нужно, я могу подождать до вечера.

Мамочка Туанетта обещала мне дать гумбо[1 - Гу?мбо – блюдо американской кухни, представляет собой густой суп со специями, похожий на рагу.] на ужин.

Девочка слабо улыбнулась сквозь слезы, следуя за своим другом, который нес свою и ее корзину.

– Гумбо! Хорошо бы поужинать гумбо! – проговорила она с тихим вздохом.

– Да, это вкусная штука, особенно если положить побольше риса, – ответил мальчик. – Мамочка угостит и тебя, если придешь к нам!

– Не могу, Филипп! Папа? будет очень сердиться; он ни к кому не позволяет мне ходить, да и к нему никто не ходит.

– Это потому, что у него нет денег и ему не удается продать свои статуэтки, – не без раздражения прервал мальчик. – Будь у него друзья, вы не голодали бы!

– Бедный папа?, – вздохнула девочка, – он так болен и несчастен! Он плакал, укладывая «Квазимодо» в корзину; он говорит, что это лучшая из его статуэток, что это произведение искусства и стоит больших денег.

– Произведение искусства! – пренебрежительно повторил мальчик. – Квазимодо и вполовину так не хорош, как Эсмеральда с козой! Он – уродливое чудище!

– Да ведь Квазимодо и был такой! – живо возразила девочка. – Папа? много читал мне о нем: он был звонарем при соборе Парижской Богоматери.

– О, я знаю! Ты рассказывала мне, разве не помнишь? Но Эсмеральда мне больше по душе! Вот увидишь, «Эсмеральду» у тебя купят первым делом!

– И я так думаю.