Птица коршун

– Я здесь! Приду сейчас!

Остается самое жуткое – спуститься. И кто придумал так, что забираться на дерево гораздо легче, чем слезать? Пока поставишь ногу на крепкую ветку или сучок, вся футболка промокнет.

Виталька тоже помощник не очень. Советы дает, паразит.

– Леська, там ветки нет! Правее ставь! – и ладно еще, если сама Олеся со страху право-лево перепутает, а то ведь Виталик тоже может.

– Помолчи, – сквозь зубы пробормотала Леська, мечтая, что вот спустится и точно вздует помощничка. Виталик пусть и не подозревал о её кровожадных мыслях, но всё же замолчал.

Только и продолжал таращится снизу своими огромными и по-девичьи красивыми глазами, да вытирать потные ладошки то о шорты, то о колготки. Лето, жара, а он в колготках!

До земли осталось совсем немного, и Леся всё же сменила гнев на милость, пообещав взамен себе обязательно подкараулить бабушку Виталика и напомнить ей, что уже лето. Бабушка у него старенькая, на улицу выходит редко, могла и не заметить! А сам Виталик никогда ей такого не скажет, хотя его бабушка самая безобидная во дворе.

Никогда никого не гоняла крапивой и не обещала отодрать за уши. Виталик считает, что это всё из-за того, что она совсем старая, но Леська в это не верит. Вон, баба Тоня из того же подъезда тоже старая, с палочкой ходит, но детям от неё прохода нет! Только и знает ругаться. Окна у неё выходят и на улицу, и в огороды, вот и нет от неё никакого житья. Чуть что, орет сразу и крапивой грозится.

Леся, а за ней и другие дворовые ребятишки, зовут бабу Тоню Каракатицей.

Из всех только сама Леся немного представляет, кто такая каракатица, да и то смутно, но прозвище прижилось. Уж очень слово хлесткое, такое всё колючее и злое. Точь-в-точь бабка Тоня.

– Леся! – снова прокричала мама, но уже куда бодрее – теперь она видела не только панамку где-то среди ветвей, но и целиком всю дочку рядом с Виталиком. – Домой!

– Иду, мамочка! – Леська надвинула кепку Виталику прямо на нос и побежала к дому. Мимо деловито квохчущих кур, мимо большой собаки, привязанной к чужому огороду.

Легко перепрыгнула через валяющееся колесо от нервно чихающего мотоцикла, и вот уже дом. Второй подъезд, второй этаж, ровно десять ступенек.

Покрашенная красной краской простая деревянная дверь легко открывается, когда Леська её толкнула. И правильно, в их доме летом никто не закрывает двери. Дети бегают друг к другу в гости, хлопают дверями, голосят в прохладных коридорах, пока их не прогонят.