Малиновый холм, или Дом страха

Иначе мне стало бы стыдно – такие белые простыни и вправду неудобно пачкать.

Утром в палату вошла сестра Петронелла. Она принесла мне молочный суп. Я обрадовалась – Петронелла показалась мне добрее и веселее, чем другие сёстры. Рубен называл её Мамзелька – наверное, потому, что она такая красивая.

– Съешьте молочный суп, а потом одевайтесь. Доктор Хагман ждёт.

Удивительное дело – каждый раз, когда в палату входила медсестра, начиналась спешка. Еда должна была быть съедена, одежда поменяна, волосы заплетены.

А в перерывах я не знала, чем заняться. Получалось как-то неравномерно, но я постаралась доесть поскорее.

Сестра Петронелла принесла мне одежду: коричневое клетчатое платье и белый передник. Одежда была не новая, но куда роскошнее, чем всё, что я привезла с собой в саквояже. Платье оказалось чуть-чуть велико, но, одевшись, я почувствовала себя очень нарядной, как приличная девочка, одетая для выпускного в школе.

– А теперь пойдёмте.

И снова мы пошли по длинному гулкому коридору – сестра Петронелла и я.

И тут я опять занервничала. А что, если доктор Хагман окажется таким же строгим, как сестра Эмерентия? Я не решилась спросить об этом сестру Петронеллу – только пожалела, что не догадалась выяснить у Рубена, когда была возможность. Он-то уж точно знает.

– Ой, да вы едва ноги переставляете! Быстрее, быстрее! Главный врач не любит долго ждать.

Так он ещё и главный врач, этот Хагман! Наверняка такой же ужасно строгий, как главная медсестра!

Мы спустились по лестнице, прошли по другому коридору и повернули направо.

Там оказалась ещё одна лестница, белая, узкая, металлическая, по которой нам предстояло спуститься ещё ниже. Мимо пробегали медсёстры. У меня мелькнула мысль, что без посторонней помощи я ни за что не найду дорогу обратно в своё отделение. Но вот мы, кажется, пришли.

За письменным столом сидела седая дама в сером костюме. Увидев нас, она поднялась, подошла к двери и положила руку на ручку:

– Входите, Георг ждёт вас.

– Спасибо, госпожа Хагман, – ответила сестра Петронелла.

Госпожа Хагман улыбнулась мне, но что-то в этой улыбке вызывало тревогу. Её губы улыбались, а глаза оставались суровыми. Значит, она жена главного врача?

Моё сердце стучало как барабан, когда я переступила порог кабинета доктора Хагмана. И этот кабинет оказался таким поразительным, что сестре Петронелле пришлось меня слегка подтолкнуть, иначе я так и осталась бы стоять у двери как дурочка.