Самсон

Собака немедленно начала переход, так что я поспешно отвернулся. Алёна и Вилли сделали то же, но я заметил, что Пётр Симеонович и не думал отворачиваться, напротив, смотрел как-то особенно заинтересованно.

– Умница, – сказала Алёна, и я снова посмотрел на собаку.

Правда, теперь это уже была не совсем собака. Гомункул Чарли был невысокого роста, чуть пониже меня, имел густой чёрный волосяной покров и довольно жилистое, вполне пропорциональное сложение. Но самое удивительное, конечно, были его глаза.

Большие, очень тёмные, опушённые густыми ресницами. Такие глаза рисовали на старых иконах, я видел в Третьяковке…

Он стоял и смотрел на нас совершенно осмысленно, легко и как-то печально улыбаясь.

Алёна достала из кармана халата пакет с арахисом.

– Чарли, – сказала она собаке, – хочешь орешек?

Чарли встрепенулся, широко улыбнулся, показав ровный ряд белых зубов, в два ловких движения – нечто среднее между человеческими шагами и прыжками собаки – оказался рядом с Алёной и попытался слизнуть угощение с её ладони.

Но она быстро сомкнула пальцы.

– Нет, – сказала она, – возьми руками.

Тот выпрямился, внимательно посмотрел на неё, на снова раскрывшуюся ладонь и лежащий там орех. Потом деликатно и немного торжественно занёс руку, взял орешек и быстро отправил его в рот.

– Молодец, Чарли, умница, – похвалила его Алёна и ласково потрепала по плечу. – Давай-ка ещё покажем Ёжику, что умеем. Чар-ли, Чар-ли, – повторила она, отчётливо артикулируя.

– Смотри на его морду, – подсказал мне Вилли вполголоса.

Чарли не сводил глаз с губ Алёны, а его собственные губы дрожали. Но вот, преодолевая сопротивление мышц, из его рта вырвалось глухое, но раскатистое и довольно отчётливое:

– Хххаррр-ллллии.

– Ого! – Я не смог удержаться от удивлённого возгласа.

– Чисто человек! – поддержал меня Пётр Симеонович.

– Молодец, молодец, Чарлуша, умница! – Алёна захлопала в ладоши от радости.

Чарли улыбался во весь рот и даже подпрыгивал немного от возбуждения.

Наверняка, подумалось мне, его анима сейчас неистово вертела бы хвостом.

И тут Чарли, как видно не в силах больше сдерживаться, подскочил к Алёне, грохнулся перед ней на колени, схватил её руку и приник губами, точно раб, целующий руку хозяйке.

Алёна ахнула и вырвалась.

Пётр Симеонович в одну секунду подбежал к Чарли, грубо схватил его за плечо, вывернул руку болевым приёмом. Бедняга согнулся и заскулил.