Синяя птица

 – Тут бы пригодился ковёр-самолёт, да я куда-то задевала ключ от сундука, где он хранится.

И фея протянула Тильтилю зелёную шапочку. Он надел её, осторожно повернул алмаз, и… И комната наполнилась звуками и голосами. Часы на стене заходили ходуном, циферблат расплылся в улыбке, и с него посыпались, поскакали на пол крохотные человечки, похожие на цифры. Они вихрем закружились в хороводе, напевая колокольчиковыми голосами:

Тинь-тинь, Тильтиль,

Динь-динь, Митиль!

Весь день, день-день,

Нам петь не лень!

– Кто это? – восхитилась Митиль.

– Это счастливые минутки вашей жизни, – засмеялась фея. – Видите, их не так уж и мало.

Тильтиль и Митиль взглянули на фею и ахнули!

Перед ними стояла уже не горбатая старушонка, а стройная сказочная принцесса. Волны чудесных золотистых, словно спелые колосья, волос стекали по её плечам. Небесно-голубые глаза излучали ясный свет. А улыбка, нежная, ласковая, навевала покой и радость.

– Ну что, нравлюсь я вам? – спросила фея мелодичным голосом.

– Ещё как! – прошептал Тильтиль.

А Митиль только всплеснула руками. В этот момент кто-то недовольно запыхтел, заворчал, заворочался. Из квашни показалась голова, похожая на горбушку круглого каравая. И вот уже весь Хлеб, толстый, мягкий, румяный, вылез наружу и зашлёпал по полу. Он, отфыркиваясь, пробормотал:

– Ну и теснотища в этой квашне! Все бока пообмял!

Звякнула дужка ведра. Из него, разбрызгивая сверкающие капли, выплеснулась, поднялась прозрачная девушка со струящимися волосами.

– Вода! Вода! Держитесь от меня подальше! – закричал ей Огонь, который только что вылез из очага. Его алый плащ взметнулся, а горящие глаза сердито засверкали.

Тильтиль и Митиль с изумлением оглядывали свою ожившую, заговорившую комнату. А тут ещё на полке завозился, зашевелился Сахар и стал осторожно спускать на пол свои длинные ноги. Вот уж он стоит перед ними, преломившись в поклоне.

– Барышня, – вкрадчиво обратился он к Митиль, – не желаете ли отведать леденцов?

Не успела Митиль ответить, как Сахар – о ужас! – с хрустом отломил свой палец.

– Не волнуйтесь, – успокоил он, – я же Сахар, и пальцы мои леденцовые. А на месте того вырос новый. Полюбуйтесь!

И он, сладко улыбаясь, протянул детям целый пучок леденцов.

В этот момент Вода взмахнула рукавом, брызги веером разлетелись по комнате, попали на плащ Огня, и он злобно зашипел. Из угла раздался вкрадчивый голосок кошки Тилетты.