Скакуны Зеленых Лугов. Плащ Атласа

– Хватит отговорок, иди вырви сорняки на грядке! – приказал он.

А потом вновь принялся старательно чертить руны на пергаменте, сидя за пюпитром высотой с два куста шиповника[4 - Единороги мерят высоту и длину в растениях. Два куста шиповника— это 1,5 м], потому что, как и все единороги, Плутарх был высокого роста. И Помпея, идя к огороду, подумала: как бы ее отец смотрелся рядом с лошадью? Ведь они немного ниже единорогов.

С такими мыслями она вырывала сорняки с грядки, где росли сочные ягоды чернины и немного чайных кустов.

Помпея выдергивала ненужные кустики, чтобы те не мешали расти сладким ягодам. Это было трудное дело, однако малышка умудрялась задавать вопросы.

– Что нового появилось в дневнике, пап?

Плутарх устало почесал козлиную бородку и, сверкнув красным рогом, прорычал:

– Помпея, ты не отвертишься от наказания.

– Ты уже написал ту главу, где единороги празднуют День Солнцестояния?

– Продолжай работу, Помпея.

– А глава про Плащ Атласа? Она уже доделана?

Плутарх фыркнул, он собрался сделать малышке серьезный выговор.

Он уже повернулся… и обнаружил дочку у себя за спиной.

– Я все, пап.

Плутарх посмотрел на грядки. Большинство кустов шиповника сорваны. Он устало вздохнул и грозно посмотрел на Помпею Голуборогую.

– Мы еще поговорим о твоем поведении!

Помпея спокойно улыбнулась.

– Ясно, пап!

– Боже, когда ты уже возьмешься за ум?! – старый единорог вернулся к своему дневнику.

За этот труд отец Помпеи принялся еще в те времена, когда единороги только отделились от остального Зеленоземья.

Тогда еще лагеря лошадей не было. И маленькой единорожке было до жути интересно почитать синюю книжку. Плутарх, уловив любопытный взгляд дочери, резко захлопнул дневник.

– Не готова еще!

– Почему? – ей снова захотелось повыть.

– Потому что не дописано!

– Но ты пишешь уже сотню лет[5 - Единороги живут под тысячу лет, в то время, как пегасы и лошади старятся в восемьдесят.]!

– Когда уйду в Селению, тогда и прочтешь! – заявил Плутарх и быстро вошел в шалаш.

Помпея сконфузилась. Ей не хотелось верить, что отец когда-либо умрет. Как он может, если ему уже сотни лет? Пусть единороги не бессмертны, но стареют они чрезвычайно медленно. Потому малышка хотела последовать за отцом, но тот уже вернулся, все такой же недовольный.

– Пап, что ты дуешься? – Помпея сделала милое личико и кукольные глазки.

Плутарх злобно фыркнул:

– Ты опять ходила на опушку?

– Меня никто не видел.