Скакуны Зеленых Лугов. Плащ Атласа

– Пусть даже так, на опушку ходить запрещено! Лучше бы ты играла с другими жеребятами.

– У них не все дома!.. – возмутилась Помпея.

За ближайшими деревьями завыли жеребята:

– Кусь, кусь!

Помпея поморщилась от гадких словечек. Плутарх смолчал.

– И вообще, почему мы должны прятаться? Кроме нашего леса есть куда более интересные места! – Помпея не первый раз заводила разговор о лошадях и сейчас снова пыталась убедить отца.

– В этих «интересных местах» нам не будут рады, Помпея! – теперь малышка промолчала.

 – Пойми, в Елисейском лесу мы все живем… Это наш дом. Нет ничего важнее дома, пусть он не идеален, но это дом, понимаешь?

Помпея лишь скорчила гадкую рожу и высунула язык.

Плутарх устало вздохнул:

– Думаю, однажды поймешь. Идем на проповедь.

Малышка гордо пошла за отцом, а он шагал медленно и устало. Плутарху было уже восемьсот семь лет, и старость начинала сказываться. Помпея упорно не замечала этого, ее куда больше беспокоили крики жеребят:

– Помпея! Кусь-кусь! Мы кусь!

Она не понимала, что вообще означают эти слова? Вроде призыв к игре, но сверстники ее упорно избегают; вроде оскорбление, но делают это слишком приветливо.

Оставалось только игнорировать.

Сама проповедь проходила возле огромного ясеня, на стволе которого был искусно вырезан змей, кусающий себя за хвост. Это Уроборос, или как его еще называли, Великий Созидатель. Помпея величала его про себя сэр Змей.

Единороги встали в ряды, и жрицы запели церемониальную песню. Голоса всех единорогов из Клана Атропа слились в один, а лес вокруг озарился слабым свечением, мигающим, как сырой факел.

Раньше не было всего!

Ни лугов, ни высоких гор.

И лишь голос его, как хор,

Разжег яркие жизни костров.

О Уроборос, о Уроборос!

Ты дай жизни и мысли огонь,

Твой свет принесет покой.

Раньше была смута и раздор!

И король, чьи рога как соль

Белы и деревьям подобны!

И правит нами король,

Рога белы, словно соль

И деревьям подобны!

О Уроборос, о Уроборос!

Ты дал нам наместника

Что дал жизни и мысли огонь,

И принес сладкий покой!

Помпея во время песни украдкой поглядывала на стеклянный сосуд с узким горлышком на железной треноге.

Лунный песок[6 - Лунный песок – бесполезное алхимическое соединение. Созданное единорогами алхимиками, но почему-то лошади уверенны, что оно может выявлять единорогов в маскировке.] вытек из него в глиняную чашу только на треть. Единорожка вздохнула: еще полсосуда[7 - Полчаса.