Степной ветер

 – Тетка отодвинула от мужа рюмку подальше, возникнув из-за спины.

Она заметила Мишку с корзинкой.

– Тебя за смертью посылать! – зашипела она, утаскивая его на кухню, и почувствовала исходивший от него запах клубники. – Ну, я тебе задам!

Но Мишка вывернулся и оказался у стола.

– А это мой сын, Пота… – начал было отец и со смехом поправился: – Михаил. – Он чуть повел бровями, заметив, что Мишка в майке, а синюю футболку так и не надел.

– Почему же вы не пьете? – спросил один из гостей, парень в легкой бежевой рубашке с коротким рукавом.

Рядом с ним на столе лежал фотоаппарат с массивным объективом. Длинные, волнистые, чуть золотистые волосы до середины шеи и курносый нос делали его похожим на изображение Иванушки-дурачка в детской книжке, которую Мишка зачитал до дыр, едва научившись складывать буквы в слова. – Это принципиальная позиция?

– Я – спортсмен. – Отец явно не хотел высказываться резче.

– Знавал я многих спортсменов, которые за милую душу… Только наливай. – Это вмешался гость постарше, полноватый, со смеющимися светло-карими глазами и полными губами, делавшими его лицо еще более добродушным.

Петр Михайлович был ему явно симпатичен со всей его семьей, и он подначивал по-доброму.

– В жизни хватает проблем, чтобы чем-то искусственно дурманить себе мозги. – Отец бросил мимолетный взгляд на Мишку. Тот уткнулся в тарелку с вареными розовыми раками, сравнявшись с ними по цвету. – Но это мой личный выбор. Я никому ничего не навязываю. Тем более, – он улыбнулся, – лошади не любят винный запах.

– Пап, а ты петь будешь? – вмешался Мишка.

– Да, правда, Петро, спой, – оживился глава поселковой администрации, седоусый Николай Иванович, с богатой седой шевелюрой, завивающейся крупными кольцами.

Петр Михайлович умел петь по-казачьи, играя голосом, слыша никому больше не слышную музыку. Его голос словно танцевал вокруг мелодии – то справа зайдет, то слева, то снизу, то сверху, при этом совсем не фальшивя. Песня становилась объемной и трогала часто до слёз, особенно тех, кто слышал такое пение впервые.

Ему вторили тетя Вера с дядей Гришей, оттеняя красоту его голоса. Дядя Гриша пел более высоко, задиристо.

Не для меня придет весна,

Не для меня Дон разольется.

Там сердце девичье забьется

С восторгом чувств не для меня.

Не для меня цветут сады,

В долине роща расцветает.

Там соловей весну встречает,

Он будет петь не для меня.

Не для меня текут ручьи,

Журчат алмазными струя?ми.