Стучитесь в личку

А у мужчины ничего такого, только гладковыбритый волевой подбородок.

– Здравствуйте, – говорю я мужчине и беру полотенце. Где-то внутри дребезжит маленький тревожный звоночек.

– Привет, – отвечает он и пристально на меня смотрит.

Мне неловко, кажется, я даже краснею. Когда мне неловко, я становлюсь горячей и слышу в ушах море. Хотя я его и так сейчас слышу – вон же оно, совсем рядом. А чего он уставился, как я вытираюсь? Еще в костюме на пляж явился, бред какой-то.

– Ты нас не представишь? – спрашивает он у мамы.

– Не вижу смысла. Собирайся, Валя, мы уже уходим.

– Ну хорошо, я тогда сам представлюсь, – говорит мужчина и откашливается в кулак. – Валя, я твой папа.

И так он это буднично сказал – так наш сантехник говорит, когда приходит чинить трубы:

– Привет, я сантехник.

Как будто я не знаю.

Мужчина точно таким же тоном это сказал. А мне показалось, в небе что-то взорвалось.

* * *

Баба Лиза срисовывает мне собачку из «Золотой книги сказок» Божены Немцовой.

– Не называй меня, пожалуйста, бабушкой. Особенно при дяде Арчиле, ладно?

– А почему? – мне вдруг становится обидно. – Ты же моя бабушка! Да? Моя?

– Ну, конечно, твоя, – улыбается баба Лиза. – Вот посмотри на меня.

– Я смотрю.

– Ну, что ты видишь?

– Я тебя вижу.

– А бабушку? Ты бабушку видишь? – волнуется бабушка.

И тут до меня доходит! Бабушки ведь какие? Седые и в платочках. В лучшем случае в огромных мохеровых шапках и пахнет от них котами или пирогами с капустой.

– Нет, – говорю, – никакой бабушки здесь нет.

– Вот видишь! – радуется бабушка.

– А как тебя тогда называть?

– Давай просто Лизой.

– Но ты же мне все-таки бабушка, – нервничаю я. – Про бабушек так ведь не говорят.

– А мы будем, ладно?

– Ладно. Только ты меня тоже Валей не называй.

– Хорошо. Давай я буду звать тебя котиком Тарасиком.

– Меня уже так папа называет.

– Нуууу… – тянет Лиза, – давай тогда Собачкиным. Хочешь?

Глава 5

Позапозавчерашний батон

– Зачем ты так сказала? Что папа умер?

– Потому что это правда. – Мама режет на кусочки морковь для жаркого: ток-ток-ток-ток по доске.

– Мама! Как ты так можешь? Он ведь живой.

– Он нас бросил, а это – хуже, чем если бы он на самом деле умер.

Мама разрезает не морковь, а кухонное пространство.