Стучитесь в личку

В одном кусочке я, в другом – она со своим острым ножом.

– Кому хуже? Тебе? – я вдруг начинаю злиться. – Меня же в школе сироткой дразнили! Мне же сны снились! Я же все время думала, что у меня папы нет!

– А у тебя его и нет, – спокойненько так отвечает мама. – Он предал тебя. Он женился на другой женщине. Ты ему не нужна, понятно?

– Нужна! Он мне сам сказал. Это ты ему не нужна!

– Не ори, хозяйка услышит, – мама невозмутимо вываливает свою дурацкую морковь в сковородку.

– Да мне пофиг!

– Выбирай выражения! Сказал он ей! Он тебе сейчас и не такого наговорит.

Очнулся через восемь лет, говорун.

– Папа меня искал! Он же писал мне! Почему ты мне его письма не показывала?

– Не показывала для твоего же блага.

– Ты врешь! Все врешь! И все время врала!

– Успокойся, сказала. Лучше послушай меня, – говорит мама ледяным тоном и включает газ под сковородкой. – Твой отец – подлый человек. Ты не знаешь и половины того, что… – она вдруг замолкает.

– Чего?

– Не важно… Дочка… – мама вдруг вся как-то обмякает и опускается на табурет.

Мне становится страшно. Ей что – плохо?

Я привыкла, что мама всегда одинаковая – строгая и… Да, черствая, как позапозавчерашний батон. Как будто ее, как Железного Дровосека, сделали из железа, а внутрь положили только вот эти строгость и черствость. И больше ничего не положили.

– Я тебе не сказала правды тогда, – говорит мама с табурета, – но я сделала это ради твоего же блага. Я хотела, чтобы ты помнила папу хорошим.

Чтобы тебя вся эта грязь не касалась… В той ситуации это было самое лучшее, что я могла для тебя… для нас с тобой сделать, – мама подходит к окну и смотрит во двор, как будто кого-то ждет. – Я, наверное, виновата перед тобой.

Во дворе между пальмами кто-то натянул веревку с мокрым бельем. С семейными трусами и майками. А на скамейках сидят старушки и кричат своим внукам, чтобы они не хватали Степана за лапы. Но внуки все равно хватают этого Степана.

– Прости.

Я подхожу к маме – у нее уставшее белое лицо без косметики, и она похожа на медузу, которую вышвырнуло прибоем на берег.

– Обещай, что никогда больше меня не обманешь.

– Обещаю, – кивает мама.

Она никогда не пользуется косметикой. Только ночным кремом, который вкусно пахнет какими-то цветами. Так пахнет на лугу в километре от Фирсовки, когда июль и только что прошла гроза.

Мне хочется обнять маму, но вместо этого я говорю:

– Папа меня в гости позвал.

– Нет.