Та сторона, где ветер

И добавил потише: – Только без змея.

Генка вскарабкался по лестнице, шагнул, грохнув железом, к ребятам, сел рядом. Но ничего не сказал. Сидел и смотрел куда-то в сторону, и было у него такое лицо, будто хочет он что-то рассказать, но не решается и поэтому злится на себя и на других. А другие ни о чем его не спрашивали. Если Генка молчит вот так, сердито, лучше его не спрашивать.

Илька первый не выдержал:

– Ген, ты подрался?

Генка молчал.

– Подрался, да?

– Сиди уж… «подрался»! – Генка говорил недовольным, но не злым голосом.

– Не нашел змея, да?

– Нашел.

Снова наступило молчание. И в этом молчании вдруг четко прозвучали два Илькиных слова:

– Эх, ты!

Генка шевельнулся.

– Чего «эх»?

– Ты, кажется, говорил, что отдадим змея Ильке, если собьем, – сухо произнес Шурик.

Генкино молчание его раздражало.

– Самому надо делать, – хмуро сказал Генка. – Нечего на готовенькое…

– А если не получается… – проговорил Илька таким голосом, словно у него щекотало в горле и он боялся закашляться.

«Захочешь – научишься», – чуть не сказал Генка. Но эти слова показались ему неприятно знакомыми. Ну ясно: это отец говорил недавно Генке. Говорил не про змея, а про английский язык, конечно…

Да, но при чем здесь английский? Ох, вспомнится же не вовремя!

– Все равно этот змей пополам развалился, – тихо сказал Генка. Помолчал и повернулся к Шурику: —

Есть у тебя еще бумага? Помнишь, на которой ты «Восток-203» вычерчивал для Борьки.

– Есть… Зачем?

– Ну… зачем, – медленно выговорил Генка и начал краснеть. – Ну, тому мальчишке… Надо же ему новый «конверт» сделать. – И вдруг разозлился: – Заладили все: «Не отвечает на сигналы. Чужой!» А как он будет отвечать, если он про нас и не знает? Если он слепой…

Шурик тихо и протяжно свистнул.

– Ой! – сказал Илька и съехал с гребня крыши к самому ее краю.

– Совсем слепой? – спросил Яшка Воробей и заморгал круглыми глазками.

– Совсем… А я его чуть не отлупил.

– Тебе бы только лупить, – сказал Шурик.

Генка не разозлился. Он был даже рад упреку, хотя и не мог бы объяснить почему.

– Ну и влипли мы! – серьезно произнес Шурик.

– Это я влип, – возразил Генка. – А вы при чем? А я тоже… Откуда я знал? Ничего ведь не заметно. Он ходит совсем как… ну, как обыкновенный человек. И глаза.

У него были обыкновенные глаза. Серые, с синеватыми прожилками. Как у многих-многих мальчишек.