Та сторона, где ветер

Только очень удивился: кому помешал змей в большом просторном небе?

– Мы же не знали, – снова сказал Генка. – Всех своих знаем, а этот незнакомый. У нас сигналы есть, а твой на сигналы не отвечает. И выше всех. Ну, мы думали, что ты просто не хочешь, раз выше…

– Я и не думал, что есть еще, – тихо ответил мальчик. – Думал, что я один.

– Теперь никто не тронет твоего змея. Даже голубятники, – сказал Генка.

Мальчик нашарил в траве оторванную от змея нитку.

– Придется клеить новый. Ладно, сделаю. Только хороший такой уж не будет.

«Хочешь, возьми мой «Кондор», – хотел сказать Генка, но не решился. Лишь спросил:

– Трудно делать?

– Не очень. Но бумаги нет. Есть только ватманская, для чертежей. Она крепкая, но тяжелая.

– Ну, бумагу-то я достану, принесу, – поспешно пообещал Генка.

– Придешь? Сам, да? – быстро спросил мальчик.

– Принесу… А можно?

– Я адрес скажу, ты запомни, – заторопился мальчик. – Чехова, сорок три, в самом конце улицы, в тупике. Совсем легко найти.

– Запомню, – сказал Генка.

Мальчик дернул остреньким плечом.

– Могу и один. А что? Пришел ведь. У меня нитка.

– Нитку надо смотать, чего ей пропадать зря. Я смотаю.

– Я сам.

Он шагнул и начал наматывать нитку на большой палец и на локоть широкими петлями, как женщины наматывают бельевые веревки.

Генка нерешительно сказал:

– Запутается.

– Не запутается. Я же знаю… А идти я могу и без нитки.

– Можешь, – ответил Генка, потому что понял: тут надо обязательно согласиться. – Я только думал про машины. Ты по середине дороги идешь, а вдруг машина из-за угла… А шофер ведь не знает. Незаметно ведь, что ты… что тебе трудно.

– Не так уж трудно… А правда незаметно? – как-то настороженно спросил мальчик.

– Ничуть, – быстро сказал Генка. Говорить об этом ему было неловко.

Они зашагали по дороге. Мальчик шел неторопливо, но совсем свободно. Можно было подумать, что он движется медленно только из-за нитки: ведь ее приходилось сматывать очень аккуратно.

– Знаешь, ты иди рядом, ладно? Нет, ты за руку не держи, просто рядом иди, чтобы я чувствовал.

Генка торопливо пристроился с правой стороны. Через несколько шагов мальчик снова сказал:

– Незнакомая улица. Это все-таки плохо.

Генка старался идти в ногу и молчал. Его мучил один вопрос, но заговорить об этом Генка решился не сразу.