Тайна горы, или Портрет кузнечика

Мое одиночество опять нарушила Вера Петровна. Послышались голоса, зажегся свет на веранде. Вера Петровна пришла не одна.

С ней притопал какой-то мужик. Видимо, физрук. Разговор взрослых я слышал весь, до последнего словечка.

– Вера, – приставал к докторше физрук, – ну сколько я могу ходить за тобой! Что ты ломаешься?

Голос его звучал довольно грубо.

– Сережа, отстаньте! Вон сколько молоденьких вожатых вокруг! Зачем я вам нужна?

– Нужна!

Тут, видимо, физрук попытался обнять Верочку, потому что послышался звук упавшего стула.

– Нет! Сергей, оставьте меня! Я сейчас закричу!

– Здесь никто не услышит.

– Но вы!.. Вы же меня слышите? Неужели вам не понятно, что вы не нравитесь мне! Что я не хочу! Не хочу! Подите прочь!

– Тоже мне! – проворчал физрук. – Была бы девочка! Я же знаю, что тебе тридцатник скоро! Чего ломаешься?

– Подите прочь!

Дальше в речи физрука появились слова непечатные, но, видимо, ему пришлось уйти, так как звук затихающих шагов я слышал уже вперемежку с Верочкиными всхлипываниями.

Мне стало жаль Верочку. Я поднялся с кровати и выглянул на веранду. Верочка сидела на крылечке и вытирала слезы.

Я потихоньку вышел из палаты и сел рядом с докторшей на крыльце.

– Не расстраивайтесь, – сказал я.

– Ты чего это вышел? Ну-ка в кровать! – возмутилась Верочка.

– Да мне легче… Я посижу, ладно?

Верочка поднялась, зашла в мою палату и вынесла покрывало. Она положила покрывало мне на плечи.

– Ладно, посиди. Закутайся только.

Верочка погасила свет на веранде.

Звенели цикады. Гора потемнела, но от нее ощутимо веяло теплом.

Ночью гора выглядела не менее величественно и не менее таинственно, чем днем. Море сливалось с небом на горизонте. Первые звездочки уже сияли.

Я никогда… Я нигде еще не видел ничего подобного. Казалось, я мог раствориться в этой горе. Полностью…

Но рядом со мной сидела Вера Петровна и все еще всхлипывала. Вернее, уже не всхлипывала, а так, сопела.

– Не расстраивайтесь из-за него, Вера Петровна, пожалуйста, – начал я успокаивать Верочку.

– Я и не расстраиваюсь из-за Серёги, – улыбнулась она.

– А чего же вы плачете?

– Сказать? Ладно… Плачу от того, что опять одна… как эта гора…

– Не надо плакать… Гора… хорошая…

Я не знал, как сказать о том, что я думал о горе.

– Да, гора прекрасна, – согласилась Верочка. – Конечно, это я себе польстила. Мне до этой горы… как до Луны.