Творцы чудес

Случилась она давным-давно, много-много лет тому назад…

Полёт Ифриты

Много лет тому назад, когда Великая река ещё звалась Эктой и текла не с севера на юг, а с юга на север, когда в мире было больше магов, чем простых людей, когда люди искали друг в друге отличия и совсем не замечали сходства, в далёких-далёких туманных лесах жила маленькая Ифрита. Внешне эта маленькая птичка была совсем непримечательна, но не было человека или зверя, способного её поймать: каждое пёрышко её полнилось ядом.

И когда всё тельце пропиталось отравой, таковой стала и её речь.

Ифрита, в своей язвительности порой не знавшая границ, снискала славу и за пределами туманного леса. Не было такой местности, куда не дошла бы молва о ней. Мир разрывался от слухов, догадок и домыслов, а птичка жила себе в неведении: обитатели туманного леса так свыклись с её колкостями, что в какой-то момент перестали их замечать. Может, маленькая Ифрита и была острой на язык, но никогда никому в помощи не отказывала.

Однажды – никто не знает, как и почему – в туманный лес пришёл путник. Вид у него был измождённый, но сколько бы ни допытывались лесные жители, никому он не сказал правды о себе. Тайны в страннике было столько же, сколько в маленькой Ифрите – яда. Словно чувствуя эту схожесть, скиталец и птичка друг друга невзлюбили с первой же встречи. Туманный лес тотчас же наводнили ссоры, споры и перебранки. Маленькая Ифрита очень хотела, чтобы бродяга покинул лес, но странник, не желая уступать в настойчивости птичке, не только не уехал, но, оставшись, сколотил дом и вскоре завёл крепкую дружбу со всеми обитателями туманного леса.

Со всеми, кроме маленькой Ифриты.

И как бы такое положение ни злило птичку, поменять его она не могла. Ифрита была слишком маленькой, и кроме ядовитых речей противопоставить чужаку ей было нечего. А ещё она была очень честной, и ей бы в голову не пришло сочинять про незнакомца небылицы. В свою очередь, и у пришельца язык был подвешен, и он умело давал отпор любым колкостям.

Когда же его меткое слово достигало крохотного сердечка птички, Ифрита ощущала такую горечь, такую обиду, что едва сдерживала слёзы. Но она была гордой и потому никогда не показывала окружающим своих чувств. Когда же печаль становилась невыносимой, птичка устремлялась к самой кромке туманного леса и громко пела, пытаясь выплеснуть своё отчаяние.

За этим делом её застал журавль.