Творцы чудес

Ифрита не сразу заметила его, но, когда заметила, невольно залюбовалась: таких белоснежных перьев она никогда не видела. У журавля были длинные ноги и длинный клюв, величественный, горделивый вид. Он смотрел на Ифриту с любопытством и в то же время со снисхождением. Маленькая птичка умолкла и больше ни одного звука не смогла издать. Тогда журавль раскрыл свои огромные крылья и улетел. И вместе с журавлём в тот день маленькую Ифриту оставил покой. Она вернулась в туманный лес, глубоко-глубоко погружённая в свои мысли, и ни один обитатель не мог до неё достучаться.

Даже странник приметил задумчивость, окутавшую Ифриту, и оставил шутки до лучшего момента.

На следующий день всё повторилось. И через день. И ещё через один. С раннего утра маленькая птичка мчалась к границе туманного леса и ждала, ждала, когда же появится белоснежный журавль. Иногда он появлялся, всё такой же статный, горделивый и похожий на заветную мечту. Даже просто наблюдая за ним, Ифрита чувствовала себя счастливой. Когда журавль улетал, Ифрита принималась петь, не до конца осознавая то чувство, что переполняло её.

Но как бы ни старалась она держать свою находку в тайне, такая внезапная перемена ни от кого не укрылась. Не осталась она незамеченной и странником, ругаться с которым птичка вдруг прекратила. И в один из дней, проследив за взволнованной Ифритой, странник разгадал причину необычного поведения птички. Стоило журавлю скрыться, как путник покинул тень деревьев и заговорил:

– Даже ты, язвительная Ифрита, беззащитна перед светлыми чувствами.

Но как бы сильно ни трепетало твоё сердце при взгляде на журавля, как бы сильно ты ни хотела быть рядом с ним, ничто не способно воплотить твои желания в жизнь. Некоторым вещам не суждено сбыться. А тебе, чья плоть и речь насквозь пропитаны ядом, даже мечтать об этом не стоит. Прикосновение к тебе смертельно, а слово твоё больнее ножа ранит. Во всём мире нет создания, способного вынести такую боль.

Ифрита, застигнутая врасплох, не нашлась, что ответить, а странник, почувствовавший своё превосходство, продолжил:

– Но, кто знает, может быть, всё изменилось бы, лишись твои перья отравы.

Только никому это не под силу, тебе и подавно.

Оправившаяся от оцепенения Ифрита с пылом возразила:

– Вот увидишь, странник, я и тебе, и всему миру докажу, что нет для меня ничего невозможного. И если для того, чтобы добиться его внимания, мне всего лишь нужно уничтожить яд в перьях, то я сделаю это, и ничто не сможет меня остановить.