Когда умирает ведьма

Теории росли и множились, ощутимо попахивая безумием. Стихийно вспыхивали массовые драки – криптозоологи и родные опознанных тварей сражались друг с другом за право распоряжаться «останками». Тихо зарождался культ «воссоединения», не слишком заметный до той поры, пока часть жителей города добровольно не ушла в реку, к родным. Не знаю уж, получилось ли у них воссоединиться… Река и раньше не отпускала своих жертв, а теперь и подавно держала свои тайны в глубине.

Я… Я был уже достаточно большим, чтобы понимать, что это все ничем хорошим не закончится.

Поэтому сделал то единственное, что мог – собрал вещи и свалил подальше от творящегося дурдома. К тому моменту к всеобщему «веселью» присоединилась церковь, буквально прохаживающаяся огнем против «зла, природе противного» и сжигающая не только тела тварей, но и всех, кто им сочувствовал.

Мне было настолько страшно, что я просто бежал, как крыса с тонущего корабля. Я не понимал ничего. Как в нашем современном, 21 веке возможно… подобное? Что вообще происходит? Кто безумен – окружающие или, может быть, я сам, и весь этот оживший ночной кошмар происходит в моей голове?

Я бежал далеко, быстро и не оглядываясь.

Спустя полгода я был так далеко, как это только возможно – на другом конце страны, с другим именем и документами, зато совершенно без средств к существованию. Ну, да это и не важно – никому нет дела до меня, и никогда не было. Даже мои родители предпочли остаться в городе, потому что там, среди тварей, могла быть моя младшая сестра. Они променяли живого сына на мертвую дочь. Но я не виню их. Наверно.

Я не возвращался обратно в город. Я не разговаривал о нем, не спрашивал, не стремился связаться с кем-то из прошлого. Даже канал с новостями на телевизоре заблокировал, чтобы вдруг случайно не увидеть происходящего.

Зачем, в таком случае, я пишу это? Дело в том… Понимаете, я ведь тоже думал, что аномалии как-то связаны с рекой, с тем, что происходит в ее водах. Но… Это не так. Это… Проклятие, связавшее всех причастных.

Для того, чтобы оставаться прОклятым, вовсе не обязательно быть в городе.

С тех пор, как врачи обнаружили у меня чертов туберкулез – следствие моей поганой кочевой жизни – я… Замечаю перемены, назовем это так. Чешуя везде. Она режется, царапает до крови еще чистую кожу, зудит еще… Ноги тоже перестают подчиняться мне, сгибаясь и слипаясь, выворачиваясь в суставах под странными углами. Что творится на моей голове, мне даже представить странно.