Волонтеры Хаоса

Кожа темного эльфа, даже скрытая одеждой, начинала нестерпимо зудеть. Было вовсе не жарко, однако Сильвер обливался потом. Прищурившись, он огляделся.

Дорожная камера находилась слишком далеко, чтобы кто-то впоследствии мог разглядеть его лицо. В Старом Центре такие приборы стояли всего на нескольких улицах (скорее всего, союзники просто не желали мешать Детям Ночи перегрызать друг дружке глотки), две из которых включал в себя маршрут конвоя.

Карнаж застыл возле автоматов. Похоже, он действительно что-то заказывал.

Зажав в руке пластиковый стаканчик, вервольф поднес прохладную влагу ко рту. Сильвер болезненно сглотнул; слюна проскрежетала по жестяному горлу. Полосатый козырек, нависавший над автоматами, давал обильную тень. Но оттуда был плохой угол обстрела.

Темный эльф отвернулся и смахнул со лба колючую прядь. Следовало отдать вервольфу должное, он держался молодцом. С другой стороны, Карнаж даже представления не имел о характере и масштабе грядущих событий.

Пачка «Веселого Роджера» исчерпала себя и вновь скрылась под асфальтом.

Редкие машины проносились мимо, отражая солнечные блики. Сильвер поднял голову, но и там были голограммы, на всех фронтах теснящие более качественные, а потому дорогостоящие иллюзии.

Почти все небо усеивали лоскуты блеклой рекламы, прошедшей дневную цензуру. Еда быстрого приготовления соседствовала с шоколадными батончиками, дешевыми процессорами, чип-памятью и массой других незаменимых вещей. Движущиеся детали цветных картинок сменяли друг друга с монотонным постоянством, повсюду и одновременно, перемещаясь в зависимости от времени суток.

Сильвер помнил время, когда голограмм в ночном небе было так мало, что можно было разглядеть луну, а если повезет – то и яркое созвездие (темные эльфы вообще живут долго). Союзники лишили Детей Ночи даже этого.

Киллер повернул голову и посмотрел на двухсотлетний памятник Великому Восстанию. Величественное сооружение на гранитном постаменте представляло собой три десятка бронзовых фигур, отлитых в натуральный размер.

Строй троллей и гоблинов ощетинился копьями, каждый персонаж был чем-то примечателен, характеризуясь рядом индивидуальных особенностей. У одного из груди торчала эльфийская стрела, боец же, злобно оскалившись, занес копье для броска; трое огров прикрывали собственными телами парочку магов, готовивших смертоносное заклятие; двое разнополых гоблинов поддерживали друг друга, истекая бронзовой кровью.