Былины сего времени

 – С чем пожаловал? Чем порадуешь старика?

– Да рази ж ты старик, Садко Сытинич? – усмехнулся оборотень. – Ты ж моложе меня будешь.

– Мне, Яромирушка, летось шестьдесят пять годов стукнуло, – наставительно произнес Садко. – Тебя-то я и вправду помоложе, но ты-то… ну…

Торговый гость с сомнением покосился на Ивана, гадая, ведает ли этот парнище, с кем на одной лавке сидит. Иван, в свою очередь, таращился на хозяина хором. Вот он, значит, каков, Садко-гусляр!

Хотя гусляром-то он был давно, еще до рождения Ивана… задолго до.

А теперь он не абы кто, а сам Садко Сытинич, строитель церкви Бориса и Глеба, богатейший новгородский гость, держащий в кулаке все пять концов. Вся торговля через него, сундуки от злата-серебра ломятся, с каждой крупной сделки ему толика идет за посредничество.

Вон, прямо сейчас на столе стопка берест лежит исцарапанных, рядом дощечка восковая с колонками цифири, писало и мешочек вишневых да сливовых косточек. Видно, вычислял что до их прихода, деньги поди считал.

– Я к тебе, Садко Сытинич, не просто так, а по делу важному, – понизил голос Яромир. – Про заваруху, что Кащей устроил, ты уж слышал, верно. Вот этот молодец со мной – сам Иван Берендеич, тиборский княжич…

– Погоди-ка, Яромирушка, – перебил Садко. – Негоже такие речи на сухой рот вести. Волхва, люба моя, принеси-ка нам сластей заморских, да вина розового!

Покачивая крутыми бедрами, в терем вошла супружница Садко с подносом. В Ивана и Яромира она стрельнула озорно глазами, а мужа поцеловала в щеку – да там и в уста.

Иван невольно расплылся в глупой улыбке.

И то сказать – выглядела прекрасная Волхва любому на зависть. Совсем молодица, лебедушка прекрасная – а ведь у ей уж сыновья усаты! Недаром слухи ходят, будто Садко-гусляр замуж деву моря взял.

Волхва расставила яства на столе, еще раз улыбнулась гостям и вышла. Садко налил себе вина, а Ивану с Яромиром только кивнул – мол, угощайтесь сами, к чему душа тянется.

Иван охотно сгреб полные ладоши сластей и вгрызся в них, пока Яромир тихонько излагал суть дела.

У Бовы-королевича он просил людей, витязей. У Буслаева – его самого, Ваську-богатыря. А у Садко – звонкой монеты. Известно, богаче его даже среди князей не враз сыщешь. А когда в воздухе большой войной пахнет – куда без денег-то? Войско снаряжать надо, кормить-поить.

Садко слушал Яромира и мрачнел. Туча черная – не человек.