Упрямица

Правда, Анна? Как вы полагаете, пастор, не съездить ли за ней?

Пастор взял письмо, прочел его еще раз от начала до конца – и остался очень доволен.

– Нет-нет, герр Маккет, – ответил он, – я совершенно противоположного мнения. По-моему, просто грешно думать об этом всерьез! Ведь Ильза сама уже начинает понимать, что ей нужно развиваться. Наша девочка уже сравнивает себя с подругами и видит, насколько они ее обогнали, сознает все пробелы в собственных познаниях и воспитании. Мы многого добились за это короткое время.

Признаться, больше, чем я ожидал!

– Естественно, что она тоскует, Рихард, – сказала фрау Анна. – Подумай только, ведь она привыкла к неограниченной свободе и вдруг должна подчиняться школьной дисциплине! Ей с ее резвым характером слишком трудно сразу привыкнуть к строгому порядку, но она остепенится. С Божьей помощью из сорванца еще выйдет милая, благовоспитанная девушка!

Герр Маккет был недоволен, что его не хотят понять. Рассудительность фрау Анны не могла его убедить, он рассуждал лишь своим нежно любящим сердцем, которое сжималось от боли при мысли о тоскующей дочери.

Но зато все пожелания Ильзы были исполнены. Герр Маккет попросил фрау Анну испечь разных пирожных, приготовить варенья и заказать на кухне сливочных тянучек. Он проследил за тем, чтобы фрау Анна распорядилась насчет колбасы, и велел снять с гвоздя лучший окорок из коптильни.

– Ну, по крайней мере, пускай наестся вволю, – пояснил он жене, которая с улыбкой следила за его ревностными хлопотами.

 – Бедная девочка! Я прекрасно помню, какой у меня был аппетит в юные годы, когда я еще был гимназистом, а потом студентом. Когда желудок бунтует, нужно есть. Нельзя успокоить себя, просто сказав: «Подожду, пока не придет час обедать».

Фрау Анна была в глубине души совершенно иного мнения, находя правильным питаться в установленные часы. Но она молчала, надеясь, что Ильза со временем сама забудет привычку есть, когда придется.

Глава IX. Урок рукоделия

Стояли чудесные дни начала августа.

Солнце грело, и теплый ветерок врывался в открытые окна столовой, где пансионерки занимались рукоделием.

Ильза возилась со своим вязаньем. Петли ее чулка соскакивали со спиц, и ей было трудно подбирать их влажными, вспотевшими пальцами. Она затягивала петли так крепко, что спицы невозможно было сдвинуть с места. Раскрасневшись от усилий, она то и дело в изнеможении опускала руки с белым чулком, приобретшим от долгого усердия серый оттенок.