Паргоронские байки. Том 2

Да и Кеннис бы не позволил. Но теперь он не видел ничего интересного в этой сушеной плоти, так что смотрел равнодушно.

Пусть жрет, сколько влезет. Для кого это все хранить?

Усевшись в огромном кресле, Кеннис стал представлять все, что могло бы вызвать аппетит. Представил жареную баранину – поморщился от отвращения. Представил вареную – тоже не то. Представил свежую разделанную тушку – о, уже лучше. Представил живого дрожащего ягненка – и невольно облизнулся.

А потом представил человека. Вспомнилась та самая пастушка – пышущая жизнью, полнокровная девица… и Кеннис отчетливо представил, как вонзает зубы в ее артерию.

В артериальной крови больше всего жизни, больше всего праны.

Кстати о зубах. Кеннис ощупал свои – да, это уже не человеческие зубы. Клыки сильно удлинились и заострились. Очень удобно, чтобы вонзить куда-нибудь и напиться… м-да.

Итак, Совита обманула его. Вместо исполнения желаний превратила в какую-то тварь. Ходячего мертвеца-кровососа.

Он хотел совершенно не этого.

Сидя в пыльной хижине, Кеннис сверлил стену мрачным взглядом и думал, что впустую угробил кучу лет и саму жизнь. Убил учителя, призвал злых духов… и ради чего все?

Кеннис хотел быть бессмертным и могущественным. Великим чародеем, на которого все смотрят с восхищением. Он освободил бы людей из рабства и создал для них новую, счастливую империю.

А теперь он сидит в пыльной лачуге и пытается отогнать мысли о горячей крови.

– Надеюсь, ты выживешь самостоятельно, Тварька, – сказал Кеннис, поднимаясь на ноги.

 – Мне эта жизнь надоела. Пойду, убьюсь.

Обожравшийся василиск раззявил клюв и издал вялый клекот. Кажется, ему было все равно.

А Кеннис и в самом деле отправился убивать себя. Он решил, что зашел в тупик и стоит взглянуть, не лучше ли окажется на том свете. Для начала он взял веревку, сделал петлю, перекинул через сук, вскарабкался на огромный огровский табурет… и оттолкнул его.

Ничего. Кеннис качался в петле и размышлял, что сложно повеситься тому, кто не дышит.

Он об этом как-то не подумал. Еще не привык к тому, что стал ходячим мертвецом.

А теперь ведь еще и не освободишься. Кеннис бесконечно долго дрыгался, раскачивался и пытался перетереть веревку – но та оказалась паргоронски прочной. Он сам ее сплел по просьбе старичины Дзо – и уж расстарался в свое время, сделал веревку на славу.

Тогда он не рассчитывал, что будет на ней вешаться.

В петле Кеннис провисел добрых полдня.