Паргоронские байки. Том 2

В конце концов веревка лопнула, он шмякнулся с высоты собственного роста – но боли не почувствовал. Какая уж боль у ходячего мертвеца.

После этого Кеннис вернулся в хижину, взял нож для разделки кроликов, как следует его наточил и перерезал себе горло.

Больно не было. Кровь не пошла. Из раны только заструился сизый дымок… а потом она стянулась. Не очень быстро – Кеннис почти час ходил, смешно хлюпая горлом, – но все-таки стянулась.

Ему стало интересно. Орудуя ножом, Кеннис распотрошил себе брюхо и с любопытством стал рассматривать кишки.

Тварька тоже подошел ближе и клюнул – но больше из вежливости. Плоть хозяина больше не вызывала у него аппетита. Он даже кхекнул и пару раз провел по полу лапой.

В теле Кенниса не осталось уязвимых органов. Он последовательно пронзил ножом сердце и висок, разрубил печень и на всякий случай селезенку. Попытался отпилить себе голову, но кухонным ножом не получилось.

– Меня лишили даже возможности умереть, – безучастно произнес Кеннис.

Иронично.

При жизни он мечтал о том, чтобы та длилась вечно. Теперь, возможно, он действительно может жить… существовать вечно, но ему этого уже не хочется.

И его не отпускал голод. Кеннис таскался вокруг хижины, как унылое привидение, и пытался поймать что-нибудь живое. Расставлял силки, сидел в засаде с пращой – но всю живность давно распугал Тварька. Лесные обитатели накрепко затвердили, что здесь живет убивающий взглядом ужас – и стали обходить хижину стороной.

Кеннис пытался и колдовать, но в его жилах больше не было крови.

Не было энергии для заклинаний. Все, что он теперь мог – готовить снадобья. И он даже сварил несколько очень мощных ядов, и нахлестался ими по самые ноздри. Но отрава, способная уложить бегемота, никак не подействовала на ходячий труп.

Кеннис попытался себя сжечь. Плоть превосходно горела, и он даже стал думать, что в этот раз получится. Какое-то время Кеннис действительно провел в облике кучи обгорелых костей.

Но сознание из этой кучи никуда не ушло.

И на ней росло мясо, хотя и очень медленно. Одиннадцать дней понадобилось, чтобы снова начать ходить – но на двенадцатый день Кеннис уселся на пороге хижины и мрачно подпер кулаком щеку.

Что за горькая у него участь.

Доведенный до отчаяния, он решил попробовать утопиться. Конечно, он не дышит, так что шансов немного, но ведь его почему-то пугает вода. Может, это и есть уязвимое место той твари, в которую его обратили? Стоит проверить.