Эйви

И песни эти были не такими весёлыми, какие он пел вместе с Эйви, о земле, богах и героях. В них не было жизни, а половину слов девочка даже не понимала.

Той осенью старик, как обычно, разбирал чум, собирался к переезду на зимовье. Снял покрышку, вытащил колья из земли и сложил рядом. Эйви подошла с узелком:

– А почему ты все ломаешь? Оставил бы так, весной чинить не надо.

Старик разогнулся и ласково посмотрел на девочку:

– А как же иначе? Земля-то живая.

Он взвалил на плечо колья и понёс к последним нартам.

Эйви вприпрыжку бежала следом.

– Я её поранил, когда чум ставил. Палки воткнул, – старик уложил колья, присел на корточки и взял ладошку Эйви. – Это все равно, что если ты ладошку занозишь. А так я занозу вытащил, ранки земли заживут, и будет она здорова. А то через ранки всякая болезнь лезет.

Эйви посмотрела на ладошку и согласилась. А на дереве притаился чёрный как смоль ворон. Он сорвался с ветки и спикировал, едва не коснувшись их голов. Старик вздрогнул, втянув голову в плечи, и проводил его недобрым взглядом.

Из ямки выпрыгнула чёрная, похожая на мышь, тень. Он незаметно придавил её ногой.

Эйви заметила, что как Икки не старался, эти тени были повсюду, сновали везде. Они напоминали чёрную маслянистую жидкость, сочились и таились в темных местах. Стоило ему перевернуть горшок, или переложить связку шкур, как едва заметная тень торопилась укрыться в тёмном месте. Старик всегда тщательно вычищал каждый угол жилища, окуривая каждый столб. Едкого дыма тени боялись, прятались и убегали.

А сейчас он торопился, искоса поглядывая по сторонам, на сердце было неспокойно.

Видя, что дедушка не в духе, Эйви решила его удивить, и принести ему в дорогу мёд диких пчёл, старик любил сладкое. Сердитые пчелы никогда её не жалили. Эйви схватила берёзовый туесок и незаметно скрылась в лесу. Пёс, как обычно, увязался следом.

Лес шумел, что-то тревожное билось среди древесных стволов. Эйви прислушалась. Пёс, не раздумывая, бросился сквозь разлапистый ельник.

Девочка бежала следом, злые ёлки хлестали её по лицу, корни попадали под ноги и стонали «не ходи». Пёс перескочил через ручей, помчался по высокой рыжей осенней луговой траве. Посередине поляны возвышалась толстая высокая сосна со сломанной верхушкой. Пёс бросился на ствол и яростно лаял, исступлённо подпрыгивая до нижних ветвей. Эйви догнала его и обняла, успокаивая. Что-то двигалось там, в тени густых ветвей. Тёмный силуэт проворно карабкался по стволу.