Эураль, или Действуй, сказал чернокнижник

Хорошо это или плохо только предстояло узнать.

* * *

– Вот мы и дошли. Ха! А ты говорил, что коридор бесконечный, – хмыкнул Виктор.

Андрей, конечно, никогда такого не говорил. Но он искренне удивился, когда они увидели дверь – такую же, как с противоположной стороны, только без таблички. Последний километр казалось, что у их пути не будет конца.

Вначале Виктор предполагал, что коридор закольцован, и это некая хитроумная планировка, вроде модели Вселенной, в которой ее начало является ее же концом.

Таких длинных зданий не может быть в принципе, и нужно внимательно вглядываться в стены в поисках необычных стыков или инструментов для оптических иллюзий. В версии Виктора фигурировал механизм, тихо передвигающий коридорные блоки, как кубики лего. Он что-то рисовал в своем журнале, и мнения Андрея в общем-то и не спрашивал. Андрею это было на руку, потому что он смотрел на конструкцию замка под другим углом, не воспринимая его как что-то реальное, он опирался скорее на интуицию, чем на логику.

Запись от 8 ноября

Если вечность и бесконечность существуют,

то существует и бесконечная яма,

в которую однажды я упаду, чтобы лететь вечно.

Виктор приложил ухо к двери. Послушал. Покачал головой – ничего не слышно.

– Заходим?

Андрей кивнул.

В небольшой комнате с двумя креслами, камином (идентичном первому), искусно выполненным армуаром и пустыми канделябрами, расставленными по углам на полу, царил несвойственный замку уют. На Андрея и Виктора с одной-единственной картины смотрели четыре человека – впервые они находились вместе в осеннем, слегка затуманенном, саду.

Женщина, двое мужчин и подросток. На заднем плане возвышался исполинский замок.

Зубья вгрызались в небосвод.

Глаза людей вгрызались в Виктора и Андрея.

И все здесь во что-нибудь да вгрызалось.

– Вся семейка в сборе, – сказал Виктор и раскрыл журнал на том месте, где пытался их изобразить. – Ну-ка, похожи? Копия! Во мне точно умирает художник.

– Никто в тебе не умирает.

А ты умираешь.

– В смысле? Ты что такое говоришь?

– Жизнь – это медленное умирание.

Андрей провел ладонью перед огнем, ощущая и впитывая его тепло. Ему понравилось, как он сейчас все это исполнил: и слова, и жесты – таким и должен быть обладатель Книги.

Виктор же уставился на Андрея с открытым ртом, словно решая, как ему отреагировать: возразить, отшутиться, подраться, поспорить? В конце концов, он просто сменил тему.

Умно.