Я здесь живу

Костя поймал двух и говорит:

– Вот этот, побольше, мой будет, а этот твой.

Я тоже перестала малину рвать, села на корточки. Костя предлагает:

– Бегать не хотят – давай проводить жучиные бои?

Взяла я своего в ладонь, думаю: как же такого драться заставишь? Мелкие, безобидные они. И что я раньше жуков боялась?

– Давай, – говорю Косте, – лучше жучиный бал? Ты можешь для них замок построить?

Костя уточняет:

– Как в какой игре?

И называет две, на выбор. Там в них обеих какие-то замки были.

А я и не знаю те игры.

Он меня разве пускал играть?

Я только плечами пожала. Костя говорит:

– Ладно, попробуем… Сначала фундамент…

И копнул поглубже своей железкой. Всего только разок. Вдруг Анна Ивановна рядом спрашивает:

– А кто это мне дорожку испортил?

Мы и не видели, как она появилась. Не было её, и вдруг уже здесь.

Вытягивает она из куста мою сломанную ветку с зелёными ягодами. Как только заметила её? А следом ещё сломанные ветки вытаскивает и ещё. Я и не думала, что их так много.

– Что, – спрашивает, – неинтересно работать?

Мы оба растерялись от её вопроса. У Кости тут же и вылетело:

– Неинтересно…

В самом деле, как это может быть интересно?

Она говорит:

– Ну, тогда идите, отдыхайте.

И тут на меня снова глянула – и запричитала:

– Я же сказала – с краю, с краю собирать! Ой, городские…

Царапины мои только сейчас увидела.

Сразу повела меня в дом.

– Вот мы их сейчас, – говорит, – перекисью водорода. Не пищи.

Хотя я и не пищала.

Да мне и не больно было. Она прикладывала мокрую ватку туда и сюда, мазала мне руки и ноги. И ворчала:

– Сразу бы сказали, мол, не хотим малину собирать. Не надо, мол, нам её. Что лезть-то в середину было?

Наконец отпустила она меня. Вышли мы с Костей за ворота, сидим на лавочке.

У меня живот чешется. Наверно, там тоже царапины, под платьем.

Костя говорит:

– Как я ненавижу эту Липовку. И Макара ненавижу.

Ещё бы, думаю. Он же оказался ненастоящий.

Тут мне пришло в голову: а может, и остальные Костины друзья ненастоящие? И Хью, и Ли Джин, и Миша, и Ретт?

Спросила его об этом.

Он говорит:

– Ретт точно настоящий. Жалко, что в Австралии и пожилой.

– А почему, – спрашиваю, – он настоящий?

Костя отвечает:

– Ну… Подробностей много, которые мы про него знаем.

Тут я плечами пожала:

– А что, сочинить ничего нельзя?

Костя рукой машет нетерпеливо:

– Да нет, тут не такие подробности, которые сочиняешь.