Я здесь живу

Я у него спросила:

– Что это за значок?

И он так обрадовался, что с ним заговорили!

– Это, – отвечает, – звезда-енот. Процион.

Я не поняла:

– Как это: звезда – и енот?

Лёнчик говорит:

– Енот по-научному тоже процион. Вроде – недособака. И Процион – он ведь по небу перед собачьей звездой, перед Сириусом идёт. Процион вышел – значит, и Сириус следом будет…

– Кто – будет? – я путалась в новых названиях. – Как ты говоришь – собачья звезда?

Лёнчик смутился:

– Ну, Сириус – он из созвездия Большого Пса.

Он отцепил значок от майки.

– Смотри, – говорит, – он самодельный. Это мне Андрей Олегович дал. У них в институте было научное общество «Процион», и они звали друг друга енотами!

– А почему, – спрашиваю, – енот – это недособака?

Лёнчик мнётся в ответ:

– Это не я, это наши предки придумали…

Он думал, что я не верю ему.

– Я бы тебе показал Процион, – говорит, – только его сейчас нет на небе. Он зимний…

Я спрашиваю:

– А что есть?

Лёнчик отвечает, точно оправдываясь:

– Вега есть… Лебедь есть… такое созвездие.

Я перелезла через забор, и мы пошли смотреть Лебедя.

22. Рисунки в небе

Через пару минут мы были за деревней. Лёнчик потянул меня за какой-то дом, а дальше мы пробежали между чьих-то грядок, перемахнули через забор и вот уже поднимаемся на холм.

Идти было легко. Земля как будто пружинила под ногами, подталкивая вверх.

Костя вчера мне объяснял, что у нас рельеф особенный – холмы.

В городе это не очень заметно. Я даже не знала, что у нас какой-то там рельеф. А теперь думала, что где-то есть гладкие, как стол, равнины, где-то – крутые горы, а здесь у нас – холмы.

Наши места отличаются от других мест. И отчего-то мне было хорошо, что у нас есть холмы и мы ими отличаемся.

Быстро темнело. Смотришь на небо – только что не было звезды, и вот она уже есть. Глядишь на неё, любуешься – а тут и другие проявляются в темноте; не знаешь, на которую смотреть.

И на нас, мне казалось, тоже кто-то смотрит.

Я чувствовала, что мы не одни.

То ли из космоса кто-то на нас глядел в свои приборы. То ли само небо смотрело всеми своими звёздами.

В древности люди думали, что звёзды на небе нарисованы. Точнее, они говорили: «на небесном своде». А свод – это же, получается, купол? Вроде как закруглённый потолок?

Но небо над нами не казалось потолком. Оно было глубоким, объёмным.