Дважды в одну реку

Я вернулась в зал, но за столик не села, остановилась рядом со своим стулом:

– Дима, ты извини меня, но поужинать не получается. Мне надо срочно уехать. Дела!

– Что-то случилось, Юля? Ты как себя чувствуешь? Может, проводить тебя?

Дима пытался встать из-за стола, но я жестом остановила его:

– Нет, Дима, со мной все в порядке. Просто надо срочно уехать. Да не волнуйся ты. Я, правда, в порядке. Завтра увидимся. Извинись, пожалуйста, за меня перед заведением. Пока!

И, не дожидаясь лишних вопросов, я стремительно вышла из зала.

Я снова зашла в дамскую комнату, чтобы еще раз взглянуть на себя в зеркало. Мне казалось, что я плохо выгляжу. Но в отражении своем я увидела совершенно спокойное лицо, как будто ничего необычного и не произошло вовсе. Но внутри меня что-то происходило, потому что я, по неизвестной пока мне причине, радовалась чему-то. Обдумывать свое такое непонятное состояние я не стала. Я развернулась и поспешила к выходу.

Эдик стоял у входа, сунув руки в карманы брюк.

Он был напряжен и нервничал. Я это определила по тому, что он немного раскачивался и медленно вдыхал, задерживая выдох. Это снова показалось мне странным и абсолютно несвойственным ему. Никогда раньше его внутреннее состояние никак не проявлялось внешне. Или, может, я раньше этого просто не замечала? Нет-нет, он все же нервничал. Теперь я точно это видела. Он повернулся ко мне, но его глаза еще не успели заулыбаться. Именно в них я снова прочла напряжение и неуверенность.

– Джульетта! – проговорил он, натягивая на себя спасительную улыбку, – прости. Я, наверное, нарушил твои планы на вечер? – И снова в его глазах я увидела волнение и неуверенность. Да, вероятно, он все же изменился за это время. Теперь я четко видела, что его внутреннее состояние может отражаться на его лице, и даже обворожительная улыбка не могла скрыть этого. Прежняя его маска имела только одно значение – довольного и удачливого человека. Сейчас же на его лице я могла читать и другие эмоции.

Могла!

– Не было у меня никаких планов на этот вечер, правда, ты лишил меня ужина, а я вообще-то голодная, – я шутила и при этом ощущала какую-то легкость, как будто не было предательства, тяжелого расставания, тоски и разочарования, не было этих двадцати лет разлуки. Меня это слегка удивляло, потому что я не раз представляла в своих мыслях, конечно, нашу с ним встречу. И всегда это было больно.