Сказки лунных дней. Часть II

 – Любитель старых ослов!

– Гуль немощный!

– Космосиськ проклятый!

– Болтунец, проваливай в свою мудрильню…

Дженну очень хотелось ответить на необоснованные упрёки. Но, подумав, он решил, что поступать подобным образом недостойно. Хотя последние напутствия женщин его заинтересовали. Надо бы выяснить у Мальмуха, приятеля Кэрра, где находится мудрильня, в которую ему следует проваливать, и космо… что?

– Космополит – гражданин мира! Свидетель прекрасного! – пылко рассуждал статный мужчина с гладко выбритым лицом и тёмными волосами чуть ниже плеч.

 – Говорю вам, нельзя ставить интересы отдельного государства выше мировых. Вы должны понять: наш дом – весь мир…

Оратор, возвышающийся над одним из столов таверны, прозванной «мудрильней», широко раскинул руки. Он будто распахнул объятья тому миру, о котором говорил, готовый одарить своей мудростью и его, и всех слушателей. Дженн застыл у входа, с любопытством наблюдая за происходящим.

В мудрильне, как и в других тавернах, собралось исключительно мужское общество.

И седые старики, и бородатые мужчины, и безусые юноши угощались напитками, молча внимая одному – довольно молодому эсфирцу с красивым лицом и ещё более пленительным голосом. Витали, которая гремела в его груди и вплеталась в речи, хотелось внимать, точно она была сладким мёдом.

Насколько Дженн смог вызнать, оратора звали Плутарх, и был он учителем при царском дворе. В свободное от обязанностей время он ходил по тавернам, чтобы нести любовь к мудрости простым алриасцам.

Кэрр упоминал, будто эсфирец интересовался даже Нижним Алриасом, так как считал, что все люди равны и должны иметь равную возможность учиться.

– Я спрашиваю вас, что стало с Агару? – продолжал Плутарх Велонес, сверкая глазами. – Я отвечаю вам: безразличие его подданных привело к изоляции не только от остального мира, но, в конце концов, друг от друга. Сосед не поддерживает соседа! Брат не защищает брата! Родитель – своего ребёнка! Сын – отца! Люди бегут прочь из королевства… Вот чем это заканчивается! Вы скажете: в самой природе человека заложено стремление искать блага в первую очередь для своей семьи.

Я же отвечу: мы не отшельники, но граждане, соседи, – мы все взаимосвязаны!

– Не могу же я отвечать за неудачи своего соседа! – возмутился кто-то из стариков. – Одному поможешь в беде, он ответит взаимностью.