Постапокалипсис: Природа выживания. Как оно будет на самом деле

А они, сидя за своими мониторами, спокойно всех видели. Но сейчас мониторы не работали, а сам охранник лежал возле секции, где торговали всякой мелочью. Именно оттуда мужичок вытащил довольно удобный стульчик и радостно поставил его возле столика охраны.

– Ну, прошу, господа-товарищи по несчастью, как говорится, «что Бог послал», – мужичок пригласил их за стол и сам первый уселся.

Владислав вопросительно посмотрел на Валентину Ивановну.

– Ну, а что, в самом деле, если родительский день, то отчего же не помянуть умерших-то, – тут слезы как то сами навернулись ей на глаза.

 – Вон чё в мире-то творится, а тут хоть еще одна живая душа объявилась!

Валентина Ивановна совсем по-бабьи смахнула слезинки кончиком платка, повязанного поверх куртки, и махнула рукой, дескать, давайте уж сядем и помянем.

Мужичок с удвоенной энергией стал накладывать на стол на правах гостеприимного хозяина чистые пластиковые тарелки, вилки, ложки, открывать какие-то консервы небольшим ножичком, тут же лежащим на столе, опасливо глянув на своих новых знакомых, не расценят ли то, что он взял нож, как угрозу.

Но Владислав, приставив автомат к стулу, уже отламывал хлеб и ложкой намазывал его кабачковой икрой. Женщина наливала себе в пластиковый стаканчик сока.

Мужичок, хлопнув себя по лбу, типа чё же это я совсем забыл, достал в дорогой подарочной упаковке бутылку коньяка с двумя рюмками. Одна точно такая же, но початая бутылочка, с точно такими же изящными, на гранёной ножке, рюмками уже стояла на столе.

Новоявленный хозяин торжественно поставил красивый небольшой бокальчик перед Валентиной Ивановной, и, глядя с неподдельным интересом ей в глаза, спросил:

– А Вас, я извиняюсь, как звать, величать?

– Валентина Ивановна, а вас?

– Валентин Рудольфович! – мужичок важно приподнял бутылку и осторожно всем налил по полрюмки.

– Меня звать Владиславом, можно просто Влад!

– А вы, извиняюсь одни или еще кто выжившие есть?

На этот вопрос ответила Валентина Ивановна:

– Девушка у нас еще, дома осталась, тяжко ей было сильно…

– Да оно и понятно, кому же сейчас легко, вот так всё это увидеть.

С ума можно сойти, вот я и того, решил помянуть и выпить.

– И вправду, можно умом тронуться, если обо всем этом задуматься, – тихим голосом произнес Владислав.

– А народу-то сколько погибло, – его спутница подняла бокальчик, пристально посмотрела на его содержимое и как-то грустно вздохнула.