Агнесса из Сорренто

Как бы там ни было, обитель эта превратилась в любимое прибежище многих дам, высокородных и благочестивых, которых злой рок, имеющий множество личин, заставил укрыться под его тихой, благодатной сенью, и существовала на щедрые, богатые пожертвования аристократических покровителей.

Возведена она была по образцу большинства монастырей: квадратная в плане, с разбитым посередине садом, с аркадами, обрамляющими ее внутренний периметр и в этот сад выходящими.

Ворота, в которые, поднявшись по прорубленной в скале винтовой лестнице, постучались Агнесса и ее бабушка, вели по арочному проходу как раз в монастырский сад.

Когда распахнулась тяжелая дверь, слуха их коснулся приятный, убаюкивающий лепет фонтана, мягко журчавшего на манер тихого летнего дождя, взору их предстали покачивающиеся на легком ветру кусты роз и золотистого жасмина, их объял аромат апельсиновых и множества иных благоуханных цветов.

Дверь отворила странного облика привратница. На вид ей было никак не менее семидесяти пяти, а то и восьмидесяти лет; щеки ее, испещренные глубокими морщинами, могли соперничать цветом с пожелтевшим пергаментом; глаза у нее были большие, темные и блестящие, часто встречающиеся в тех краях, но на лице ее, необычайно исхудавшем и осунувшемся, они, казалось, обрели выражение дикое и странное, в то время как отсутствие давно выпавших зубов никак не мешало ее крючковатому носу почти сойтись с подбородком.

Сверх того, она была горбата и кособока, и потому только необычайно теплая, добродушная улыбка спасала бедную старуху Джокунду от полного сходства с какой-нибудь фракийской ведьмой и позволяла увидеть в ней достойную привратницу христианской обители.

Тем не менее Агнесса бросилась ей на шею и радостно запечатлела поцелуй на ее сморщенной, иссохшей щеке и была вознаграждена целым дождем ласкательных прозвищ, которые в итальянском языке произрастают столь же пышно и бурно, сколь апельсиновые цветы – в тамошних рощах.

– Что ж, – промолвила Эльза, – оставлю-ка я ее вам на денек. Думаю, возражать вы не станете?

– Господь да благословит невинную овечку, конечно нет! Сама святая Агнесса словно бы ее удочерила, ведь я собственными глазами видела, как она улыбалась, когда дитя приносило ей цветы.

– Ну, Агнесса, – сказала старая матрона, – я приду за тобой после вечерней молитвы.

С этими словами она взвалила на плечо корзинку и удалилась.