Армадэль, или Проклятие имени

При первой паузе в разговоре между Алланом и доктором Мидуинтер, не присоединявшийся к разговору и не слушавший его, дотронулся до руки своего друга.

– Вам лучше? – спросил он шепотом. – Вы скоро успокоитесь настолько, чтобы рассказать мне то, что я желаю знать.

Брови Аллана нетерпеливо нахмурились. Его тон и упрямство, с каким Мидуинтер возвращался к нему, были равно неприятны для него. Он отвечал уже не со своей обыкновенной веселостью:

– Я полагаю, что вы не оставите меня в покое, пока я не расскажу вам.

– Нет, – возразил Мидуинтер, посмотрев на доктора и на гребцов. – Не там, где другие могут слышать. И подождите, пока мы с вами будем одни.

– Если вы желаете, господа, посмотреть в последний раз на вашу ночную квартиру, – вмешался доктор, – теперь пора, через минуту берег закроет корабль.

Молча оба Армадэля посмотрели в последний раз на роковой корабль. Одиноким и погибшим нашли они разрушенный корабль в таинственности летней ночи, одиноким и погибшим оставили они его в лучезарной красоте летнего утра.

Через час доктор поместил своих гостей в их спальнях и оставил их отдохнуть до завтрака. Только он ушел, двери из обеих комнат тихо отворились, и Аллан и Мидуинтер встретились в коридоре.

– Вы можете спать после того, что случилось? – спросил Аллан.

Мидуинтер покачал головой.

– Вы шли в мою комнату? – сказал он. – Для чего?

– Просить вас посидеть со мной. А вы зачем шли в мою комнату?

– Просить вас рассказать мне ваш сон.

– К черту этот сон! Я хочу забыть его.

– А я хочу его узнать.

Оба молчали, оба инстинктивно воздерживались сказать более. В первый раз с начала их дружбы между ними возникло неудовольствие по случаю этого сна. Прекрасный характер Аллана остановил их на границах этого неудовольствия.

– Вы самый упрямый человек на свете, – сказал он. – Но если вы хотите знать мой сон, то, нечего делать, вы должны его узнать. Пойдемте в мою комнату, и я вам расскажу.

Он пошел вперед, Мидуинтер за ним.

Глава V

Тень будущего

Когда Гаубери встретился со своими гостями в столовой, страшный контраст в их характерах, уже примеченный им, произвел на него еще большее впечатление. Один сидел за уставленным обильными кушаньями столом голодный и счастливый, переходя от блюда к блюду и уверяя, что он никогда в жизни не завтракал так отлично. Другой сидел поодаль у окна, не допив чашки, не доев с тарелки.