Армадэль, или Проклятие имени

Утреннее приветствие доктора верно выразило различные впечатления, которые оба друга произвели на него. Он ударил Аллана по плечу и приветствовал его шуткой. Мидуинтеру он принужденно поклонился и сказал:

– Я боюсь, что вы еще не оправились от ночной усталости.

– Это не ночь, доктор, привела его в уныние, – сказал Аллан, – а то, что я рассказал ему. Заметьте, это не моя вина. Если бы я знал, что он верит снам, я не раскрыл бы рта.

– Снам? – повторил доктор, прямо посмотрев на Мидуинтера и ошибочно поняв значение слов Аллана.

 – С вашей нервной системой вам следовало уже привыкнуть к снам.

– Вы не так поняли, доктор! – вскричал Аллан. – Это я видел сон, а не он. Не изумляйтесь, я спал не в этом удобном доме, а на том проклятом корабле. Дело в том, что я заснул перед тем, как вы увезли нас с корабля, и не стану отпираться, что я видел очень гадкий сон. Когда мы воротились сюда…

– Зачем вы надоедаете мистеру Гаубери тем, что не может его интересовать? – заговорил Мидуинтер в первый раз и очень нетерпеливо.

– Извините, – возразил доктор довольно резко. – Сколько я знаю, это интересует меня.

– Вот это прекрасно, доктор! – сказал Аллан. – Прошу и умоляю, заинтересуйтесь этим: я желал бы, чтобы вы выбили вздор из его головы. Как вы думаете, он убежден, что сон этот предостерегает меня избегать некоторых людей, и настойчиво уверяет, что один из этих людей он сам. Слышали вы что-нибудь подобное? Я очень старался объяснить ему все. Я говорил, что это предостережение ничего более, как следствие дурного пищеварения.

Вы не знаете, что я ел и пил за ужином у доктора. Вы думаете, что он меня послушал? Не такой он человек! Попробуйте вы. Вы врач, и он должен вас послушать. Будьте так добры, доктор, дайте мне свидетельство в том, что мой сон был следствием дурного пищеварения, я с удовольствием покажу вам язык.

– Достаточно посмотреть на ваше лицо, – сказал Гаубери. – Я сейчас дам вам свидетельство, что вы никогда в жизни не страдали от дурного пищеварения.

Послушаем ваш сон и посмотрим, что мы можем из него извлечь, то есть, если это для вас не неприятно.

Аллан своей вилкой указал на Мидуинтера.

– Обратитесь к моему другу, – сказал он. – Он может лучше рассказать вам, нежели я. Поверите ли вы, он все записал с моих слов и заставил меня подписать, как будто это было «моим предсмертным признанием» перед тем, как я пойду на виселицу. Вынимай же, старикашка, я видел, как ты положил это в записную книжку.