В полночных звёздах правды нет. Избранное

Молвил он гневно: «Вижу, женщины нет бесстыжей!

Живо ступай в огонь, прочь с лица покрывало!

Разве не ты госпожой здесь была настоящей?

Разве не вождь покорился девчонке гулящей?

Разве пепел не бел, от сгоревшей щепки летящий?

Живо ступай и с владыкой ложись, как бывало!»

Она же – в ответ – поспешно: «Клянусь

душой своей грешной,

Всё, что ни делала, делала всё я неверно.

Вот, возмечтала: пока здесь не умерло пламя,

С мужем возлягу, восцарствую над Небесами,

Стану женою единственной! Прочие – в Яме

Пусть завывают – гееннской, безмерной и скверной!

Пламя дохнуло жаром, – злым, удушливым, ярым.

Праведный путь в Небеса оказался ужасен!

Если бы страж благородный, что строг, безупречен,

Век мой прервал, что великим пороком отмечен,

Низменный дух мой, такурскою сталью излечен,

Ввысь воспарил бы…». Такурец промолвил: «Согласен».

Сталь вонзилась прямая, кровь и жизнь отнимая…

«Думал, взойдёт на костёр владычица края.

Вместо неё простая пришла танцовщица.

Девкой была – умирает, чиста, как девица.

В путь, дорогая сестра! Улетай, голубица!

Рядом с раджпутским вождём удостоишься Рая!»

Пламя под грудой пепла ожило и окрепло, –

Женщине слава – подруге, жене, берегине!

Красный, как рана, и синий, как сталь боевая,

От головы и до пят с нетерпеньем свой путь пробегая,

Вспыхнул огонь: о, добыча его дорогая,

Вот оно – сердце божественной

Бунди-княгини!

    1889

Баллада о королевском милосердии

Абдур Рахман, Дуранийский вождь, –

о нём история эта.

Хайберские пики милость владыки

славят по белу свету.

И Северу он нанёс урон,

и юг не избег удара,

Но милосердие славят его –

от Балха до Кандагара!

У древних пешаварских ворот

среди бесконечного гула

Кафиры и Курды взирали на суд,

что творил Правитель Кабула.

Он судил сплеча быстрее меча,

быстрее петли скользящей,

Но в свою звезду верил всякий, мзду

Правителю приносящий.

Хиндустанский пёс оскорбленье нанёс

кому-то из правоверных,

И, от гнева слепа, потащила толпа –

на смерть погрязшего в сквернах.

Но Король проезжал там, и он узрел,

что нож занесён над глоткой,

И внял Хиндустанцу великий король,

мольбе его жалкой и кроткой.

И сказал Король: «Я смирю твою боль:

конец твой не будет позорным».

И Начальника Стражи вызвать к себе

велел он своим Придворным.

Яр Ханом звали его. Был слух,

что Яр Хан был рождён вне брака.