В полночных звёздах правды нет. Избранное

Но Король – да продлит Аллах его дни! –

его приблизил, однако.

Горячей кровью пошёл он в отца.

Дауд Шах, почтенный родитель,

Был родом из Дуранийских владык, –

«Бранных Полей Похититель».

Ни рай, ни Ад не могли обуздать

гордыню Яр Хана-Афганца.

И Король решил заставить его

стать палачом Хиндустанца.

«Казни! – он велел. – Благороден твой род,

и примет он смерть без муки.

Не бойся!» – И крикнул, чтоб слышали все:

«У Кафира связаны руки!»

И выступил могучий Яр Хан,

и саблей взмахнул хайберской.

«Великий Король, – он молвил, – изволь:

Кафир уничтожен мерзкий».

Абдур Рахман, Дуранийский вождь,

в Гильзае стяг развевает,

А Север и Юг охватил испуг:

они только рты разевают.

И с Хайберских гор ведут разговор

пушки, воздух терзая.

Ты замер, не дышишь – ты слышишь?

ты слышишь? – песню волков

Абазая!

Смеркалось. Кабул затих и заснул –

от мала и до велика.

Правитель Кабула спросил: «Скажи,

ты не боишься, владыка?

Ты знаешь…» Но, чуя гнев Короля,

он поперхнулся от страха.

И мрачно молвил Король: «Здесь я –

правлю по воле Аллаха.

Здесь – моя стезя, там – твоя стезя;

спать ложась, поразмысли

О сабле, что над твоей головой,

может, уже нависла».

Закрыли ворота, что в город вели,

а также к великому Трону.

В садовом домике Государь

устроился уединённо.

Когда наступила «ночи ночь» –

луну обложили тучи –

Желая честь обелить, к Королю

прокрался Яp Хан могучий.

Малые дети смеялись над ним,

вслед ему корчили рожи.

Продажные девки: «Мясник! Мясник!» –

с крыш насмехались. Боже!

Он крался, но вдруг пара крепких рук –

пала ему на плечи.

И молвил сзади сам Государь:

«Ты не в себе, человече!

Негоже днём шутить с Королём

и являться с прошеньем ночью,

Что в руке? Перо? Чересчур остро:

разрывает бумагу в клочья!

Об одном меня умолять три дня

будешь всего ты боле

И будешь имя славить моё,

корчась от смертной боли.

Ко всем я милостив, а к тебе –

в особенности, ей-Богу;

Ты, мой мясник, опешил и сник,

твой нож тебе не в подмогу!

Абдур Рахман, Дуранийский вождь,

Севера, Юга владетель.

Тают снега и берега

смывают; Гильзай – свидетель.

И британский солдат не знает преград,

и от пик – никакого толку.

Ты замер, не дышишь – ты слышишь?

ты слышишь? – поют

зукка-хейлские волки!

И начали побивать его

камнями ещё на рассвете.