Великий Гэтсби

Миссис Уилсон уже несколько раз переоделась и сейчас красовалась в искусно сшитом платье из шифона кремового цвета, которое издавало постоянное шуршание, когда она расхаживала по комнате. Платье будто переменило и ее саму. Бьющая через край энергия, столь заметная в гараже, превратилась здесь в назойливое высокомерие. Смех, жесты, суждения – все с каждой минутой становилось жеманнее; она будто расширялась в объеме, а комната сужалась вокруг нее, пока она не превратилась в шумный, скрипучий стержень, вращающийся в мутном дыму.

– Моя дорогая, – крикливо говорила она сестре высоким жеманным тоном, – эта публика так и норовит тебя обобрать. Они лишь о деньгах думают. Тут ко мне женщина приходила на прошлой неделе, приводила мои ноги в порядок, так такой счет выставила, будто аппендицит мне вырезала.

– Как ее зовут? – спросила миссис Мак-Ки.

– Миссис Эберхардт. Она здесь по домам ходит, делает людям педикюр.

– Мне нравится ваше платье, – заметила миссис Мак-Ки.

Миссис Уилсон отвергла комплимент, презрительно подняв бровь.

– Всего лишь старая дурацкая тряпка, – заявила она. – Надеваю его иной раз, когда мне все равно, как я выгляжу.

– Но оно великолепно смотрится на вас – вот что я хотела сказать, – сделала еще одну попытку миссис Мак-Ки. – Если бы только Честер смог запечатлеть вас в этой позе, это было бы что-то.

Замолчав, мы все посмотрели на миссис Уилсон, которая отбросила со лба выбившуюся прядь и обернулась к нам с сияющей улыбкой.

– Только освещение надо сменить, – сказал он через минуту. – Мне бы хотелось оттенить черты лица. И я бы постарался захватить в кадр всю массу волос.

– Вот уж нипочем бы не стала менять освещение! – вскричала миссис Мак-Ки. – Думаю…

– Ш-ш-ш! – вдруг прервал ее муж, и мы все снова посмотрели на предполагаемую фотомодель, но тут Том Бьюкенен, громко зевнув, поднялся.

– Да вы бы лучше выпили, уважаемые МакКи, – сказал он. – Принеси еще немного льда и минеральной воды, Миртл, пока тут все у тебя не заснули.

– Я уже приказала бою насчет льда. – Миртл подняла брови, демонстрируя отчаяние от того, что нерадивая прислуга не исполняет ее приказы. – Ох уж эти люди! За ними все время нужен глаз да глаз.

Она взглянула на меня и бессмысленно рассмеялась.