Ворон

– На что же будешь ты ворчать, приятель?

Героя притчи описать не кстати ль?

– Ах, сэр, едва не ускользнула нить!

Но, черт возьми, зачем народ дразнить?

Зачем, раскланиваясь постоянно,

По улицам гуляет обезьяна?

Читатель, брань случайную прости!

Давно ли шимпанзе у нас в чести?

(О нет, мы главного не упустили,

Быть нелогичными не в нашем стиле:

Меняясь, как политик, на ходу,

Я к правильному выводу приду!)

Друзья, вы много ездили по свету,

Я сам топтал порядком землю эту,

Перевидал немало городов

И клясться хоть на Библии готов,

Что в общем (мы же на Конгресс не ропщем

За аргументы, принятые в общем),

Так вот, уютней в мире нет лагун,

Где всякий расторопный попрыгун

Коленца б мог выделывать лихие,

Сновать, как рыба в собственной стихии.

Или, рулоны кружев подхватив,

Скакать через прилавки под мотив

Прославленных Вестри, а вечерами

К обсчитанной галантерейно даме

Лететь на бал и предлагать ей тур!

Из выставляемых кандидатур

Судьба всех милостивей к претенденту,

Отмерившему вам тесьму и ленту.

Не пренебрёг и нашим городком

Такой герой-любовник, – незнаком

Я, к счастью, с ним, но видел эту прелесть:

От корчей, от ужимок сводит челюсть!

Его бегу (в душе я страшный трус) –

Вдруг не сдержусь и прысну –    вот конфуз!

Безмерна власть его над женским полом:

Кто ж, фраком опьянясь короткополым

С раздвоенным, как у чижа, хвостом,

Захочет на мужчин смотреть потом?

А чёрный шёлк цилиндра франтовского? –

Он частью стал пейзажа городского.

Ни дать, ни взять Адонис во плоти! –

Воротнички, воздушные почти,

А голос создан для небесных арий.

Спор о наличье разума у тварей,

Неразрешимый философский спор

Бесповоротно разрешён с тех пор,

Как был рассмотрен новый наш знакомый:

Мы данный факт считаем аксиомой.

Нам Истина важней учёных схем!

Вопроса нет, он мыслит. Только чем?

Готов с любым философом правдивым

Я голову ломать над этим дивом.

Философ, ты не понял ничего –

Упрятан в пятку разум у него!

Подумаю, душа уходит в пятки!

Не приведи Господь сыграть с ним в прятки:

Как пнёт для правоты моих же слов!

Я перед величайшим из ослов,

Как зеркало, стихи раскрою эти,

И дабы в недвусмысленном портрете

Себя узнал тупица из тупиц,

Внизу проставлю имя: Роберт ПИТТС.

    Перевод Р.