Глаза Гейзенберга

– Я как будто своих родственников слышу.

– Вот и отлично! Наша большая гостиная обычно смотрит на северо-восток, там открывается вид на столицу. Но если тебе захочется солнца, тени или ветерка, не стесняйся сам поворачивать дом, куда нужно.

– Вы очень добры, – сказал Орн. – На Чаргоне мы обычно подставляем большую гостиную под морской бриз. Нам нравится свежий воздух.

– И нам, и нам. Обязательно расскажешь мне про Чаргон, когда у нас с тобой получится посидеть по-мужски. Будет интересно послушать, что ты думаешь о тех местах.

– Наверняка Льюису сейчас хотелось бы ненадолго остаться одному, – сказала Полли. – Он только сегодня вышел из госпиталя, не будем его утомлять.

«Она пытается его выставить, – подумал Орн. – И даже не сказала, что я дома с семнадцати лет не был».

Полли прошла к полярокну и настроила его на нейтральный серый, а потом повернула тумблер селектоколора, установив доминирующим цветом в комнате зеленый.

– Вот, так больше располагает к отдыху, – сказала она.

– Что ж, увидимся за ужином, – сказал Буллон.

И они вышли.

Орн пересек комнату и посмотрел в окно на бассейн. Девушка еще не вернулась. Когда флиттер-лимузин с шофером опускался на посадочную площадку у дома, Орн заметил, как на фоне голубой плитки у бассейна кивают друг другу зонтик и соломенная шляпа. Под зонтиком укрывалась Полли Буллон, а под шляпой – стройная молодая женщина в купальном костюме.

Орн вызвал незнакомку в памяти: ростом не выше Полли, но тоненькая, с золотисто-рыжими волосами, уложенными в пучок под широкополой шляпой. Она не потрясала красотой – в узком лице просматривались угловатые черты отца, глаза казались чересчур крупными. И все же у нее были полные губы, волевая линия подбородка и аура замечательной уверенности в себе, а во всем облике сквозили поразительное изящество и женственность.

Значит, вот его цель, Диана Буллон. Куда она так торопливо направилась? Орн поднял взгляд на пейзаж, раскинувшийся за бассейном: лесистые холмы и смутные очертания изломанной горной цепи на горизонте. Буллоны жили в дорогостоящем уединении, несмотря на свою любовь к традиционной простоте… или, быть может, как раз из-за нее. В центре города такое старомодно-элегантное жилище не построишь.