Гэсэр

А владел им Сэгэн-Сэбдэг,

Тот, кто горя не знал вовек,

В голубой проживая долине,

Меж могучими посередине,

Между Западом и Востоком,

Тот, кто жил на небе высоком,

Отвергая Востока власть,

Не желая пред Западом пасть,

У кого было много стад,

Чей народ, красив и богат,

Беззаботно жил, благодатно,

В день питался он троекратно,

Наслаждался у всех на виду

Троекратным счастьем в году.

Хан-Хурмас на синий дворец

Посмотрел своим взглядом острым,

И решенье воитель-мудрец

Принял в сердце своем черно-пестром,

В богатырском сердце своем:

Повстречаться пора с царем,

С благородным Сэгэн-Сэбдэгом,

Что приветлив был и умен,

И проведать Сэсэг-Ногон.

Конь гнедой под всадником взвился.

Тот помчался небесной тропой

И, замедлив, остановился

Возле коновязи золотой,

На приколе коня поставил

И шаги во дворец направил.

Вот поднялся он по богатым,

По сереброцветным ступеням —

По таким бы взбегать с нетерпеньем

Кобылицам и жеребятам!

Он дошел до ворот дворца,

Он взбежал к серебру крыльца,

Ни ступеньки не пропуская.

Подошла б дорога такая

Кобылице и лончаку!

Дверь – сокровище из Хангая —

Уступила путь смельчаку.

Ни соринки не оставляя

На пороге, белом как снег,

Входит гость во дворец расписной,

А навстречу – Сэгэн-Сэбдэг

С благородной своей женой,

И приветствуют гостя учтиво,

С уваженьем и красноречиво.

На почетное место справа

Приглашают богатыря,

Чья грозна, обширна держава:

«Вы садитесь повыше нас!»

И садится могучий Хурмас.

Было крепким рукопожатье,

Было радостным их занятье,—

Восемь дней продолжался пир.

Разливались во время встречи

И вино, и умные речи,—

Девять дней продолжался пир.

На десятые сутки веселий

Оба гостя отяжелели

И дышали уже с трудом,

Угощаясь едой и питьем.

Говорят: «Надо знать и честь —

Столько можно ли пить и есть?»

На прощанье Хурмас к Сэбдэгу

Обратился с речью такой:

«Подчинись мне по доброй воле,

Стань мне преданным, верным слугой,

На своем оставаясь престоле».